Песнь Таргитая. Гойда - Юрий Анатольевич Молчан
Его провожают глазами молчаливые, угрюмые лица. Многие смотрят со злостью, многие с равнодушием, другие кажутся настолько одурманенными отчаянием и душевной болью, что их взгляды совершенно пусты, неподвижны. В них мелькают следы снов и забытого счастья, любви, прошлой жизни, когда ходили по земле, и сквозь них текла Жизнь — богиня Жива. Они не тянули рук, не делали попыток схватить борта лодки и задержать или раскачать, чтобы опрокинуть, хотя Каргот ожидал именно этого и внутренне напрягся.
- Они делают это, лишь когда переправляю отсюда живых или попавших по ошибке, - сказал Лодочник, не оборачиваясь, словно прочтя его мысли. - Но такое — очень редко. Ты уже окончил земные дни. Теперь твое место здесь. Среди них.
- Я буду как, они — в воде? - пораженно вопросил Каргот, глядя на лица. Ему все еще казалось, что попал в страшный, безумный сон. Но ощущение реальности происходящего с каждым мигом делалось все сильнее. Страшнее. Необратимее.
Артанин вдруг заметил, что не слышит биения собственного сердца. Прикоснулся — там, где раньше под пальцами и ребрами едва ощутимо чувствовались едва заметные толчки и пульсация, теперь мертвая тишина. Попробовал задержать дыхание, чтобы затем вдохнуть, но ничего не вышло — дыхания больше нет…От ужаса осознания, что он мертв, но в то же время жив, Каргот непроизвольно передернул плечами, чувствуя дуновение ледяного ветра.
Чтобы отвлечься, вновь перевел взор на реку. На миг показалось, что состоит не из воды, а из...душ всех, кто когда-либо умер и отправился в подземное царство Ящера. Это они наполняют волны. Это их лица плещутся от незримого ветра...Это их отчаянные крики тоски и ярости, стоны и исполненные страданий голоса, а не ветер, иногда слышны в здешнем воздухе. Каргот ощутил запах горелого...но очень странный, абсолютно непривычный — неужто так пахнут горящие и никогда не сгорающие в огне души после смерти??
- Не ведаю, - сказал Харон, сдвинув плечами, не переставая грести. - Решаю не я. Но мира живых тебе больше не видать… Никогда. Нить Жизни порвалась. Оставь всякую надежду. Смирись.
Дальше плыли в давящем, леденящем душу молчании. Вскоре лодка остановилась, с глухим стуком уткнувшись в деревянную пристань. Помедлив, Каргот встал со скрипучей скамьи.
- Ступай, - сказал Лодочник, не оборачиваясь. Весло вытянул из воды, упер широким концом в днище лодки и навалился грудью, скрестив руки и глядя в клубящуюся тьму впереди. - Тебя встретят!
***
Каргот ощутил, что все его существо противится идти дальше. Пересилив себя, все же сделал шаг навстречу тьме. Затем еще один, другой, третий. Клубящаяся тьма все ближе, и артанин заметил, что она приобретает черты тумана, становится светлее, прозрачнее. Внутри узрел движущиеся тени, силуэты.
Еще через несколько шагов туман рассеялся, в глаза ударил льющийся со всех сторон яркий красно-оранжевый свет пламени. Источник света непонятен — свечение льется отовсюду сразу — и сверху, и снизу, словно скрытый от взора гигантский костер полыхает сразу вверху и внизу, слева и справа. Виден лишь этот свет, а само Пламя сокрыто от взора.
Наконец, Каргот узрел не один, а множество костров, пылающих на земле то здесь, то там. Они пылают рядами, и между этими огнями тянется бесконечная вереница душ. Еще один, шаг, и еще… Артанин сам оказался в этой очереди, что вьется по открывшейся впереди бескрайней долине, где слышны стоны, а также отчаянные, исполненные боли и ужаса крики. По ушам бьет звон цепей, мерные удары молотов по наковальням, скрежет гигантских каменных жерновов.
Души людей, что стоят впереди...Каргот поразился их внешнему виду. Артане и куявы…. Он без труда мог отличить одних от других даже здесь, в царстве Ящера. Израненные. Изувеченные. С обожженными до черноты лицами, боками, спинами. У многих из груди, спин, голов торчат стрелы, копья. Многие разрублены от шеи до пояса, страшные раны притягивают глаз, вызывают ужас и отвращение.
Подумав об оставшейся в мире живых Илуане и захваченном артанами городе Тумани, стал машинально выискивать куявов. И нашел их — у многих из распоротых животов вываливаются внутренности, они придерживают их руками. У других страшные раны по всему телу. Женщины и дети изуродованы, на них следы жестоких пыток. Мужчины с торчащими из груди копьями, стрелами.
У некоторых в груди или черепе страшные раны от артанских топоров. У женщин разорваны гениталии, обрезаны груди — видно, что их пытали, с ними жестоко забавлялись. У многих на ладонях следы гвоздей, головы размозжены обухами топоров, палицами, боевыми молотами, кистенями.
Ужаснувшись, Каргот принялся искать взглядом сородичей-артан. У них тоже глубокие и уродливые раны, но не такие страшные и бесчеловечные. Видно, что заработали их просто в бою. Их не пытали, над ними не надругивались, не вспарывали животы, не распинали ради забавы, не срезали веки. Многие артане обожжены — должно быть, попали под атаку куявских драконов.
У Каргота мелькнула мысль, что сородичи легко отделались, тогда как над куявами они измывались как могли, словно у артан вылезла древняя звериная часть, захватив разум и затушив Искру разума и сочувствия, подаренную Отцом всего живого, Родом, в стародавние времена.
Вдоль гигантской очереди из душ, что вьется вперед подобно огромной змее, и теряется вдали, ходят фигуры в черных плащах со звериными головами — медвежьими, львиными, змеиными, песьими, соколиными. В лапах с когтями - трезубцы, длинные кнуты, которыми время от времени выборочно бьют души людей, попавших в подземное царство Ящера.
Обернувшись, Каргот увидел, что позади уже толпится множество новоприбывших душ. Очередь тянется вдаль, теряясь в темном тумане.
К нему приблизился один из Стражей — подплыл по воздуху, не касаясь земли полами черного плаща. Стал пристально всматриваться в Каргота. Огромные ноздри на медвежьей морде принялись широко раскрываться, словно существо старательно принюхивается.
Узко посаженные глаза расширились, он угрожающе зарычал. Положив лапу на плечо Карготу, крепко, до боли, стиснул когтями.
- Следуй за мной! - проревел Страж, не сводя с артанина звериных глаз. - Живо!
Каргот не сразу отреагировал, разум как в