Песнь Таргитая. Гойда - Юрий Анатольевич Молчан
В лицо ударил прохладный ветерок. Послышалась тихая, завораживающая слух мелодия. Тцару показалось, что звучит простая пастушья дудочка. Но от этой мелодии он замер, как громом пораженный. По телу побежали мурашки. Тцару показалось, что он парит в воздухе, точно вольная птица, и его согревают ласковые лучи солнца.
Из ближайшей стены выдвинулся силуэт человека. Высокий красивый мужчина, совсем молодой. В полумраке показалось, что у него взгляд глубокого старика, много повидавшего, с морщинами вокруг глаз. Из-под потрепанной волчовки проступают широкие покатые плечи, мощная грудь. На ногах поношенные портки, оканчиваются стоптанными кожаными сапогами. За плечами рукоять громадного меча, пальцы сжимают дудочку.
- Сварог, - пробормотал Имир изумленно, чувствуя, как губы растягиваются в улыбке, а в груди затеплилась надежда. - Выведи отсюда! Помоги!
Таргитай вышел из стены, словно и не заметив, что прошел сквозь камень, шагнул мимо Имира. Остановившись у обломка каменной плиты возле расколотого идола Перуна, коснулся неровной поверхности, словно на что-то указывая.
Имир всмотрелся. В глаза бросился краешек деревянного ларца внутри головы статуи, который он не замечал ранее. Нагнувшись, поднял и открыл. Внутри обнаружился простенький бронзовый амулет в виде заключенной в круг сварги на шнурке.
- Надень и не снимай, - прозвучал у тцара в голове тихий, усталый голос.
Имир повиновался. Дождавшись, пока он это сделает, словно этот амулет очень важен, Таргитай вновь провел ладонью по осколку каменной плиты.
В тот же миг прямо из камня показался и начал стремительно прорастать стебель травы. За ним еще несколько. У Имира удивленно распахнулись глаза. Трава выросла на длину двух пальцев и остановилась. На ней принялись распускаться маленькие васильковые цветки. Затем Таргитай провел пальцами по тому же куску плиты чуть дальше, и из камня принялась вылезать другая трава — с желтыми цветками.
Имир протянул руку, коснулся пальцами цветков, дабы убедиться, что они настоящие, живые! Ноздри едва заметно затрепетали, жадно улавливая приятный сладковатй запах, что напомнил о родной куявской степи.
Он глянул на Таргитая, и тот одними губами тихонько прошептал, указывая на траву с васильковыми цветками:
- Съешь это… Но сорви сразу и эту, - добавил, указывая на вторую траву. - Когда выберешься, обязательно проглоти и ее. Если хочешь жить дальше и вернуться в Куябу!
Имир открыл было рот, чтобы спросить, уточнить, но в тот же миг за спиной раздался шорох. Тцар резко обернулся, на ходу выхватывая меч из ножен. В полумраке пещеры никого не оказалось. Покачав головой, вновь повернулся к Сварогу, но там тоже пустота. Таргитая и след простыл.
Имир мысленно поблагодарил Сварога и посмотрел на растущие на разных концах каменной плиты травы. Решительно протянув руку, сорвал плотный зеленый стебель с васильковым цветком и сунул в рот. Там в миг разлилась горечь, но тцар упрямо принялся разжевывать, пока крепкие зубы не перемололи траву в кашицу. Рот принялось вязать, словно откусил неспелой хурмы. Он заставил себя проглотить, пожалев, что нет и глотка воды, чтобы запить.
Ему показалось, что горечь стала стократ сильнее, разлилась по всему телу, проникла в каждый уголок — руки, ноги, пальцы. Он даже стал чувствовать горечь при каждом вдохе. Одновременно тело принялся окутывать жар. Имир ощутил, как по лбу и спине сползают крупные горячие капли.
У тцара стали мелко дрожать руки, пальцы принялись сжиматься и разжиматься. Машинально подобрал лежащий рядом камешек, сдавил. Раздался тихий хруст, и сквозь пальцы посыпался крупные кусочки камня и песок. Имир закрыл глаза, чувствуя, как в груди просыпается звериная сила. Она срочно требовала выхода, продолжая наполнять руки и ноги и грозя разорвать тело, если ее ни на что не направить.
Поднявшись, тцар сделал шаг в направлении заваленного огромными глыбами выхода из храма. Он замер, вернулся. Сорвав траву с желтыми цветками, сунул в карман и вновь зашагал к завалу. Схватив первый попавшийся камень высотой до колен, Имир играючи приподнял и с полуоборота швырнул в сторону. Камень с грохотом покатился по полу, исчезнув в полумраке.
Увидев действие подаренной Сварогом волшебной травы, Имир обрадованно шагнул дальше. Дорогу загородил валун чуть выше него, шириной с повозку. Тцар ударил тыльной частью кулака. Раздался глухой треск, по камню побежала трещина, раскалывая его сверху до низу. Он развалился на две половины. Одну за другой без труда отшвырнул, освобождая путь и поднимаясь дальше.
Он отшвыривал назад вниз один камень за другим, отбрасывал с узкой лестницы вниз себе за спину закрывающие проход каменные обломки. Имира переполняла звериная радость, что он настолько силен, что может поднимать куски скальной породы, словно деревянные колоды.
Иногда приходилось по ним бить кулаком, раскалывая на части и уже отбрасывать по одной. Сердце колотится все сильнее, кровь стучит в висках, словно кузнечные молоты. Дышать приходилось все чаще, тцар хватал ртом воздух, чувствуя, как на грудь давит незримая тяжесть. Давление делалось все сильнее, теперь уже не только на грудь, но и на плечи. Он упорно продолжил восхождение, освобождая ступень за ступенью. Промокшая рубаха под доспехом липнет к телу, равно как и мокрые от пота волосы ко лбу.
Наконец, впереди забрезжил свет. Имир принялся работать усерднее, чувствуя, что дышать все труднее. Тяжесть продолжает давить на плечи и грудь, словно невидимая плита.
Перед ним оказались упавшие друг на друга плоские обломки каменных плит, через которые пробиваются багровые лучи заката. Тцар остервенело принялся крушить препятствие кулаками, не чувствуя боли от содранной кожи. Затем принялся отшвыривать вниз большие куски камней. Они сваливаются вниз по лестнице, уже заваливая проход вновь, уже не мешая ему двигаться дальше.
Чувствуя, как резко навалилась чудовищная слабость, Имир утроил усилия. С трудом отодвинул последний кусок плиты. Перелез через тот, что остался, и бросился вперед. Он упал на покрытую жесткой травой землю, тяжело дыша и обливаясь потом. Сердце бьется так сильно, что едва не проламывает ребра.
Во рту пересохло. Сухой и шершавый язык липнет к небу. Слабость охватила тцара, словно он угодил в трясину по самое горло. Его стало затягивать вниз. Перед глазами мелькнуло охваченное пылающим закатом небо, но веки закрылись, погрузив мир в наполненную сияющими сполохами тьму.
Налетел могильный холод. Тцара принялось колотить,