Песнь Таргитая. Гойда - Юрий Анатольевич Молчан
С трудом проглотил, практически не чувствуя онемевших рук и ног. Голову заволок туман. Череп сдавило со всех сторон, словно на нем железные обручи. Дышится по-прежнему с трудом. Почудилось, что тело пропало, растворилось, и он стал привидом — неприкаянной душой, что скитается по миру, не в силах попасть ни в вирий, ни в царство Ящера.
На миг узрел себя со стороны — лежащего на траве крепкого воина в кожаном панцире с бледным заострившимся лицом. Ладони исцарапаны в кровь. Ветерок шевелит светлые, как лен, волосы и треплет торчащий из-под доспеха ворот рубахи.
***
Когда пришел в себя, над головой нависало бескрайнее небо с мириадами крупных и ярких звезд. Имира трясло от слабости, буквально выкручивало мышцы по всему телу. Шага в пяти тлеет костер. На широких плоских камнях посреди багрово-оранжевых углей жарятся, исходя умопомрачительным запахом, ломти мяса.
Человек у костра повернулся к Имиру, и тцар вновь увидал знакомое голубоглазое лицо молодого мужчины с уставшим взором. Угли подсвечивают лицо Таргитая снизу, придавая мистический вид, словно проступила наружу его божественная сущность, и теперь Имир узрел настоящий лик Сварога.
Тцар поднялся, чувствуя, как бьет крупная дрожь. Его качает от слабости, а желудок сводит от голода. Таргитай повернул голову, на миг их взгляды встретились. На миг почудилось, что в синих очах Сварога мелькнули целые народы и империи, которые рассыпались и исчезли с лица земли за века, что для Сварога были мгновениями. А еще тцар узрел кровавые сражения, черные башни, причудливые циклопические строения, летающих змеев.
Несколько раз промелькнул громадный черный волк и странный зеленоглазый человек с ярко-красными, как пожар, торчащими в разные стороны волосами. Был там и огромный древний Лес с Деревней, где охотились и жили громадные диковатого вида пралюди в одеждах из шкур. Имира передернуло, словно заглянул в бездонную тьму веков. Во времена, когда не было ни Артании, ни Куявии, а по земле свободно бродили герои и боги.
Имир огляделся в поисках своих воинов, но вокруг тишина. Никого не оказалось рядом. Из окружающей его темноты доносится лишь тихое потрескивание углей в костре.
Таргитай сделал едва заметный приглашающий жест, указывая на мясо. Мол, налетай, чего ждешь. Имир приблизился. Таргитай достал из слабого огня среди углей здоровенный кусок мяса и бросил ему. Тцар налету поймал, сел на траву и тут же впился зубами. Мясо горячее, прожаренное до хрустящей корочки, истекающее соком, с одуряюще-вкусным запахом.
Почти не жуя, тцар торопливо проглотил один кусок, затем еще один. Не заметил, как съел и третий, и лишь тогда почувствовал сытость. Усталость никуда не делать, но хотя бы перестало ломить и крутить до боли мышцы по всему телу. Узрев тут же у костра кувшин, одним движением сломал печать на горлышке. Там оказалось приятное на вкус вино. Щедро запив ужин, отставил полупустой кувшин.
Он смотрел на молча сидевшего по ту сторону костра Сварога. Бог вытащил из-за пазухи дудочку и начал играть. Веки Имира смежились. Он ощутил, как проваливается в сон. Тихая мелодия не переставала звучать, убаюкивала, позволяя мышцам расслабиться в целебном сне.
Во сне тцар узрел, как его брат Волот выбрался днем из пещеры, и выход за ним тут же завалило. Ему вслед ударил столб пыли, полетели мелкие камешки. Он велел своим воинам убить солдат, ожидавших Имира. Артане набросились на куявских воинов, словно только этого и ждали.
Будто сквозь туман, Имир наблюдал, как его воины отчаянно отбиваются. Артане бились люто, жестоко, точно в них ничего человеческого, а лишь звериная ярость. Их было больше, куявов перебили, хоть и треть артан тоже полегла в бою. Белояра тоже зарубили, хоть перед смертью, судя по всему, он успел поразить четверых врагов магией.
Когда бой завершился, Волот велел добить раненных, включая своих же. Оставшиеся в живых артане вскочили в седла и поскакали прочь вслед за тцаром, бросив тела своих же товарищей. Едва уехали, на убитых принялись опускаться до этого кружившие в небе вороны и стервятники. Воздух заполнился громким, хриплым карканьем.
Имир проснулся оттого, что рядом громко фыркал конь. Солнце уже поднялось высоко, пропитанный запахом луговых трав воздух нагрелся, казался разлитым вокруг парным молоком. Тцар сел и осмотрелся — вокруг пасется несколько коней без всадников. Имир не обнаружил ни одного трупа — исчезли убитые воины и Артании, и Куявии. Он мысленно поблагодарил Сварога, что не пришлось в одиночку рубить дрова и складывать многочисленные крады. Один бы не управился, а бросать мертвецов просто так, без погребения или сожжения, негоже.
Костер давно потух, но на плоских камнях среди золы лежат еще не до конца зачерствевшие ломти мяса. Поблагодарив Сварога мысленно еще раз, Имир принялся завтракать. Что не доел, завернул в широкие листья лопуха. Свистом подозвав ближайшего коня, сунул мясо в седельную сумку. Там же висит меч в ножнах, полный стрел колчан и лук. В сумке головка сыра и хлеб. Вскочив на коня, Имир в последний раз оглянулся на стену гор и заваленный валунами спуск в храм Перуна.
Затем пришпорил коня и поскакал прочь. В храме браслет указал следующее место назначения. Имир надеялся, что Кладенар именно там, и дальше ехать не придется. Осталось не дать брату попасть туда первым. Или же — отобрать у него Кладенар. Чего бы это ни стоило.
Глава 22
Пуртан восседает на золотом, украшенном искусной резьбой троне в просторном каменном зале. После того, как по его дворцу в Арсе ударили огнем сперва куявы на драконах, а затем и Гаран, чтобы привлечь внимания и вызвать верховного волхва Кирилогу на важный разговор, Пуртан велел перенести свои хоромы в те же горы недалеко от Арсы, где обитает Гаран.
Благо тут отыскалась вырубленная древними система пещер, с коридорами, залами и комнатами. Обнаружился даже подъемный механизм с деревянной платформой на цепях и лебедках, который позволяет опускаться на самые нижние поверхи и подниматься наверх.
Полусгнившую платформу заменили на новую. А лебедки теперь вращают, стирая себе руки в кровь, пленные куявы, как только Пуртану или его советникам необходимо попасть наверх