Песнь Таргитая. Гойда - Юрий Анатольевич Молчан

Стражи встали по обе стороны от тцарского трона.

- Ты вовремя, Яферад, - молвил тцар. - Для тебя особое поручение — отправляйся и отыщи Волота с дружиной. Пусть Кирилога поколдует и тебе поможет. А то и найдет способ доставить к нему поближе.

- Как скажешь, ваше величество, - кивнул Яферад. - Что надо сделать?

- Как только Волот отыщет Кладенар, убить его и привезти камень мне, - сказал Пуртан просто. - Тцар Волот не должен воротиться в Арсу. А я — должен получить магический камень.

Яферад поклонился, сказал:

- Будет сделано, мой тцар.

- Имей в виду, - добавил Пуртан. - Твои жена и дочь умрут, если облажаешься. Им ничего не грозит только, если доставишь мне Кланедар и устранишь Волота. Принеси мне его голову в качестве доказательства, что он мертв.

- Мой тцар, - проговорил Яферад, сжимая кулаки до хруста. - Я служу тебе верой и правдой! Отпусти моих девочек! Я и так все сделаю!!

- Мне нужны гарантии, - покачал головой Пуртан. - Выбирай — или вы втроем умрете сегодня же, или ты идешь, и я держу их при себе, пока не выполнишь поручение!

- Будет сделано, тцар, - процедил воин сквозь зубы. Бегло глянул на стражей возле тцара. Мелькнула мысль, что если бы не они, то задушил бы Пуртана голыми руками, которыми может сгибать и разгибать подковы.

- Ступай, - сказал тцар, отпуская жестом. - Переговори с Кирилогой. Отправляйся как можно скорее!

Яферад вновь поклонился. Повернувшись, дошел до двери в стене и закрыл за собой. Пуртан удовлетворенно улыбнулся. Ему хотелось жить дольше обычных людей. Сто пятьдесят лет как минимум. Он уже раз в месяц купается в крови девственниц с добавлениями оленьих рогов для долголетия и укрепления здоровья. Но если заполучить Кладенар, то магический камень точно продлит ему жизнь! Кроме того, что послужит мощным оружием в войнах с соседями.

Вскоре через ту же неприметную дверь вошел человек в коричневом плаще. Голову скрывает капюшон. Он неспешно подошел, встал перед троном и поклонился.

- Приветствую тебя, тцар Пуртан.

Пуртан отвечать на приветствие не стал. В очередной раз насладился тем, что все уже называют его тцаром, а не наместником и не регентом. Так и должно быть, подумал он. Теперь тцар Артании — я! И скоро у меня будет Кладенар. Тогда Куявия и все Троецарствие будет моим. Он почувствовал, как кулаки сами сжимаются на подлокотниках трона в предвкушении. Губы расползлись в скупой улыбке.

Тцар тряхнул головой, выныривая из водоворота мечтаний.

- Свободны, - сказал он воинам.

Все четверо исчезли за маленькой дверью в стене.

Едва они ушли, как Пуртан повернулся к человеку в плаще.

- Что узнал, Гурмад? Говори.

Человек поднял руки и сбросил капюшон с головы. Вновь отвесил короткий поклон.

- Ваше величество. Как ты и велел, я следил за твоим шутом. У Иохлы, которому в Арсе и окрестностях дали кличку «Гойда», и верховного волхва Кирилоги есть маленький остров на близлежащем озере. Там стоит богатый дворец. Его люди регулярно похищают или выкупают у родителей красивых юношей и девушек, которым не исполнилось двадцати, и свозят туда. К ним часто приезжают твои советники и разные артанские вельможи, купцы высокого ранга. Ходят там часто в масках.

- Я проник туда и увидел, что они там занимаются непотребством. Иохла забавляется с мальчиками. Кирилога больше любит юных девушек. После того, как наиграются с ними, бедолаг приносят в жертву на местном капище. Тела сжигают. Изредка они...гм...едят этих несчастных. Но такое пока было всего раза два-три.

- Все, кто приезжают, платят Кирилоге с Иохлой за это огромные деньги. Золотом, мой тцар. Медяками да серебром они брезгуют. Я сам видел. У них там в подвале целые сундуки с золотом, которое получили в уплату.

Пуртан внимательно выслушал, пристально глядя на соглядатая. Затем, помолчав, сказал:

- Продолжай следить. Что делают, куда ездят, с кем проводят время. Пусть твои люди наблюдают, но не выдают себя, - велел он и жестом дал понять, что аудиенция окончена.

Гурмад поклонился. Накинув капюшон на голову, скрылся за дверью.

Едва соглядатай ушел, Пуртан вспомнил, как сам несколько раз приезжал на этот самый остров к Иохле. В один из визитов ему приглянулась девушка, которой едва исполнилось пятнадцать. Алуина.

Она была немного не в себе — глуповатая улыбка, полуотсутствующий взгляд. А еще постоянно упражнялась в гибкости своего стройного и не по годам развитого тела, которое так и притягивает взгляды мужчин. Могла развести широко ноги под прямым углом и сесть так на пол. Могла встать на руки, а потом перевернуться в воздухе и перенести вес тела на ноги. Кувыркалась, ходила на руках. В общем, вытворяла с телом разные чудеса, нечто вроде юродивой лицедейки.

Ее краса поразила тцара в самое сердце. После первой ночи Пуртан подарил ей серебряный медальон с изображением богини Лели и червонные серьги с изумрудами. Он велел Кирилоге с Иохлой, чтобы Алуину никто не смел трогать под страхом смерти, а ее саму холили, лелеяли да берегли как зеницу ока. Тцар оставил ее для себя. И только для себя.

Дюжина крепких артанских воинов на черных конях неспешно двигались по широким улицам Арсы. У всадников с выбритых черепов свисают черные чубы. Плечи широкие, как двери в избе, на голое тело у каждого надет кожаный панцирь, что защищает от стрел и скользящих ударов меча или топора. Руки и плечи оголены. На кожаном доспехе у каждого красуются две руны Совило, напоминают две молнии, бьющие с небес на грешную и непокорную землю. Совило, или как ее еще называют, Соуло, символизирует солнечного бога Ярилу, и этих воинов в народе уже прозвали Ярильцами.

Один из воинов держит длинный деревянный шест с развевающимся стягом, где на красном фоне вставший на дыбы артанский бер, перечеркнутый огромной руной-молнией. Позади отряда едет повозка с клеткой, запряженная двумя лошадьми. Ей правит крупный высокий возница. Половина лица у него обожжена, а вторая — изуродована шрамом.

Ярильцы едут медленно, не спеша, поглядывают по сторонам, где стоят одно- и двухэтажные дома из дерева или камня, щурятся от вечернего солнца. Завидев их, дети спешно убегают с улиц, торопливо прячась по дворам. Отцы и матери торопливо уводят подростков с улиц и из дворов домой, пряча от тцарских воинов.

Возле одного из