Звездные Рыцари. Книга 3 - Юрий Винокуров
Маршал ответил не сразу. Когда он заговорил, в голосе не было ни раздражения, ни сочувствия, только та ясность, с которой он объяснял мне всё важное.
«Ускорить тебя можно. Я объяснял тебе, чем это кончается, и повторю ещё раз, потому что ты, похоже, забыл. Звезда, которую сформировали быстрее, чем она готова держать форму, взрывается вместо того, чтобы сформироваться. Ты видел, как это выглядит на Арлекине, и ты видел это здесь, в первый день, у капсул. Ты хочешь быстрой смерти, Виктор?»
— Нет, я просто хочу стать сильнее.
«Тогда не глупи. Ты выложился в бою с Пастырем до дна, и в бою перед ним, и в последнем бою с мутантами. Ты принимаешь элериум на каждой медитации, на верхней планке максимальной дозы допустимого, и это уже больше, чем я разрешил бы любому ученику в Ордене. Твоя Звезда растёт под нагрузкой на Мёртвом мире быстрее, чем росла у самых способных из моих братьев, потому что такой ноши у них не было. Это и есть предел. Мы уже идём в карьер, Виктор. Быстрее не получится, дальше только быстрая и очень болезненная смерть»
Я молчал.
«Никакой волшебной таблетки нет. Есть путь, и ты на нём, и, судя по тому, что я вижу, у тебя всё будет хорошо. Если ты не начнёшь дёргать то, что должно вызреть само»
— Понял, — сказал я. И, помолчав, добавил то, что действительно думал: — Понял, наставник.
«Хорошо»
Некоторое время мы оба молчали. Звезда горела ровно, тусклое сияние нового образа рядом с ней тихо обещало новую силу, и я заставил себя убрать от него внимание.
— Мне она очень нужна, — тихо проговорил я. — И не только мне.
«Я тебя прекрасно понимаю, брат. Она нужна тебе и нужна Ордену, который ты будешь собирать, потому что кроме тебя некому. Она нужна людям на Скверне, которые погибнут без твоей помощи. Она нужна всему человечеству, Виктор»
— Но, Инквизиция…
«При мне не было Инквизиции. Не было Арбитров, не было ни одного из этих ваших Орденов, про которые ты мне рассказывал. Была Федерация, и был один Орден, Орден Стальной Воли. Всё остальное придумал ваш Император, и зачем ему это понадобилось, я понятия не имею»
Я в очередной раз вспомнил, что у меня в голове находится человек, который помнит, как выглядел мир до Империи.
— Собирать Орден, — сказал я. — Из кого? Ты сам говорил про ваши ритуалы, про Старейшин, про сильнейших Рыцарей, которые обеспечивают инициацию. Это я не говорю ещё про ту всю систему жесткого отбора, про которую ты мне так толком и не рассказал. А сейчас я вообще нахожусь на Мёртвом мире, если ты этого ещё не заметил. Здесь не осталось людей, которых не тронул фон. Все, кто выжил, осколочники, а из осколочника Истинную Звезду уже не собрать. Инициировать здесь некого.
«Некого»
Он сказал это просто как факт. Я хотел уже было пошутить про «капитана очевидность», но тут мне в голову пришла другая мысль.
— А мутанты?
«Что мутанты?»
— Тот, в последней стычке, Альфа. Ты сказал: он почти смог. Почти смог стать как Гримм? Значит, мутант может стать Незримым. Значит, где-то на этой планете есть ещё такие, как Гримм, кто смог. Сколько?
«Не знаю»
— Наставник!
«Не знаю, Виктор. Ты опять почему-то решил, что я обязан знать. Слушай. Незримыми в Ордене становились единицы, и только из Рыцарей: из тех, кто прошёл тысячи боёв и прожил сотни лет, из тех, чья Воля была таковой, что о ней складывали песни. Таких были доли процента даже среди нас, сильнейших воинов Федерации, и я знал каждого в лицо. Как Незримым стал обычный человек в окно инициации, на Мёртвом мире, я не понимаю. Твой Гримм для меня такой же феномен, как для тебя. Сколько таких может быть на планете, куда ваша Империя вывалила семьдесят миллионов человек, я тоже не представляю. Может быть, десятки, а может, ни одного, кроме него. У Федерации не было такой статистики, потому что она не кидала людей в мясорубку и не смотрела, кто выживет»
Последнюю фразу он произнёс ровно, но я всё равно услышал в ней то, чего он не сказал.
— Тогда объясни мне другое, — попросил я. — Мы дрались с одержимыми и с мутантами. Кадавры и мутанты. И они почти одинаковые. Уродцы. Перекрученная человеческая плоть, у каждого на свой лад, но выглядят, согласись, похоже. Почему? Чем они отличаются, если снаружи не отличить?
'Снаружи их ломает одна сила, вот и не отличить, разница же внутри.
Одержимый — это кукла. Изнанка берёт осколочника, открывает в нём дверь, входит и начинает переделывать под себя. Сила, Энергия, а если сосуд подходящий, то Разум. Кукловод ими управляет. И почти у каждой куклы есть свой кукловод, даже если это кажется не так. Пастырь, верхушка пищевой цепочки одержимых на Скверне. Но поверь мне, над ним есть свой кукловод.
Мутант устроен иначе. Мутант был личинкой настоящего Рыцаря. У него в идеальных условиях должна была разгореться Истинная Звезда. Изнанка вошла в него в момент инициации, в то единственное окно, когда Источник уже разгоняется, а Воля его ещё не держит. Вошла, но взять не смогла, потому что настоящая Воля Изнанке не подвластна. Она рванула то, что не смогла взять, и ушла. Осталось изуродованное тело, разорванный Источник и злоба, и всё это ничьё. Альфа почти успел осознать себя и свою Волю, но лишь «почти». А Гримм справился без «почти»
Я сидел и слушал, и картина, которую я собирал по кускам с последней битвы, наконец сложилась целиком.
— Значит, в сформированную Истинную Звезду она точно не войдёт?
«Понятие 'точно» не применимо к Изнанке, брат. Есть нюансы, но на данном уровне угрозы ты можешь принять это как константу. Изнанка не войдет в сформированную Истинную Звезду. За войну случались эти самые «нюансы», но там каждому из случаев были объяснения. Потому что противостояли мы сущностям несоизмеримо более сильным, чем местное отребье. В подавляющем большинстве случаев Изнанка не может взять Истинного. Она может его убить, но не взять.
С обычным человеком наоборот. Обычного человека она забирает всегда. В наших войнах она брала под контроль целые планеты целиком. Так она создавала свою пехоту.
Осколочники стоят посередине. Их можно взять, но труднее, смотря