Нулевой архетип - Ольга Куран
Капитаны предостерегали друг друга от встречи с ними – ни одно бортовое орудие не справилось бы со спирит-монстром таких размеров. Избегать их было несложно – их засекали радары, которые могли пропустить фантомов или гибриды поменьше, да и сами гиганты двигались медленно.
Тем не менее они могли почувствовать трансформацию Эрики и заинтересоваться ею. Не сразу, но если бы поиски Вольфгана Хаузера затянулись на несколько дней. Обычные же гибриды прилетали довольно часто, Эрика избавлялась от них легко, играючи, но все же время понемногу выматывало ее.
После трансформации они с Атресом направились к узлу Земли кратчайшим маршрутом, избегая только аномалии, но даже на спирит-платформе путь мог занять несколько дней.
Время от времени звучание Земли становилось слишком сильным, и Эрика замирала на месте, забыв обо всем, вслушиваясь, и тогда Атрес приводил ее в чувство. Иногда она старалась бороться с этим сама: принималась выкручивать себе пальцы, впивалась зубами в ребро ладони. На некоторое время помогало, потом все начиналось заново.
Воды и пищи в Городе не было, и не имело смысла тратить время на их поиски. Эрика пыталась создать схему, чтобы из воздуха получить воду, но ее выходило слишком мало, пара глотков. Атрес отдавал их ей – и потому, что сам легче переносил жажду, и потому, что Эрике вода была нужнее.
Они так и не уловили ни следа Кейн. Атрес понимал, что, скорее всего, Анна мертва. Вместе с Дейном и всеми, кто остался на «Сильверне».
Атрес стал летать на небесных кораблях в семнадцать, больше десяти лет назад. Он летал и над Грандвейв, и в Городах. Этого времени хватило, чтобы привыкнуть к смерти. Люди умирали – из-за случайностей, из-за поломок техники, из-за собственной глупости, из-за ошибок капитана. Он научился принимать это и жить дальше.
Это не мешало ему спать по ночам. Не заставляло его напиваться до потери сознания, как других, ни разу не вызвало у него соблазна пустить себе оружейный заряд в голову.
Совсем не жалеть он так и не научился.
Дейн знал, на что шел. Понимал степень риска и принимал, что может не вернуться.
Дейн был не просто его племянником, он был бортовым офицером, и как капитан Атрес не имел права его жалеть. И все же Дейн был очень молод. Его мать ждала их возвращения, уверенная, что ее сын в безопасности. Надеялась, что Атрес вернет его домой живым.
У Анны Кейн тоже осталась семья. Не влиятельный и известный род Кейнов, от которого она отказалась когда-то, чтобы стать мастрессой, а люди на «Трели», которые тоже ждали и надеялись.
Атрес ничего не мог бы дать этим людям, ничем не компенсировал бы потерю. Он мог только идти вперед к цели, ради которой они все оказались в Городе, и делал именно это: жил и действовал дальше.
На «Сильверну» они с Эрикой наткнулись случайно примерно через двое суток после того, что случилось в котловане. Корабль отнесло довольно далеко, бортовая обшивка кое-где была полностью сорвана с остова, обнажая внутренние отсеки, но машинное отделение практически не пострадало. «Сильверна» все еще могла лететь вперед.
Ларри Эванс, механик, который служил еще отцу Атреса, не выжил. Атрес нашел его тело в коридоре возле спасательных шлюпок – перекореженное и почти неузнаваемое.
Припасы остались невредимы, как и бортовые орудия. Стекла в рубке управления во время выброса разбились и неприятно скрежетали под подошвами. Из приборов уцелели немногие, но Атрес мог обойтись и без них – обходился же, когда попадал в аномалии раньше. Центральная схема корабля тоже выдержала, а те линии, которые пострадали, Эрика смогла восстановить.
В таком состоянии «Сильверна» не могла лететь быстро и привлекала внимание гибридов, но бортовые орудия и защитный купол позволяли Эрике экономить силы.
Несколько раз там, где пелена Грандвейв висела слишком близко к шпилям Города и не позволяла пройти, Атресу приходилось уводить корабль в сторону от основного маршрута, тем не менее они постепенно приближались к узлу Земли. Атрес чувствовал его всем телом, наверняка чувствовала и Эрика.
Она почти все время проводила в рубке управления, сидела в кресле помощника рядом с Атресом, улыбалась и смотрела сквозь выбитые стекла вперед, на проплывающие мимо шпили Города. Появлялись и новые гибриды – к счастью, некрупные, с которым могла справиться оружейная схема.
Когда на горизонте показались спирит-иглы, Эрика так же была в рубке, сидела, прикрыв глаза, и раз за разом напевала колыбельную, пытаясь сосредоточиться на мелодии и отвлечься от звучания Земли.
Атрес перевел рычаг управления, замедляя ход «Сильверны», и откинулся в кресле, разглядывая аномалию.
– Лес Клинков.
– Поэтично. – Эрика улыбнулась, не открывая глаз. – Вы сами придумали?
– Так принято в капитанской среде.
Их часто отмечали на картах – несмотря на то, что спирит-потоки из земли достигали Грандвейв, Лес Клинков звучал слабо, радары фиксировали его с трудом.
– Нам лучше оставить корабль здесь. Потоки могут нарушить работу приборов.
Лес Клинков не был угрозой сам по себе, иглы спирита не могли разрезать «Сильверну». Они были опасны по другой причине – иногда спирит вел себя непредсказуемо, сами собой взрывались или мутировали схемы, менялись архетипы, отказывали корабельные системы.
– Вы ведь понимаете, что узел за ним? Роза скрыта среди шипов. – Эрика повела рукой в воздухе, и у нее на ладони возник цветок, пронзительно-красный, намного ярче любой из роз, что Атрес когда-либо видел.
– Леса часто возникают в местах сильных выбросов.
– Тогда, может быть, он возник еще во времена Первой катастрофы. Только подумайте… – Она замолчала, напряженно вслушиваясь, наверняка ее снова утягивало звучание Земли, и Атрес поспешил вмешаться: крепко сжав плечо Эрики, сильно встряхнул, и та открыла глаза. – На чем я остановилась? Ах да, Первая катастрофа. Только представьте, какой выброс был рядом с узлом. Лес действительно старый.
– С момента Первой катастрофы прошло всего четыре поколения. Это недолго.
Эрика открыла глаза и подмигнула. На секунду под ее светящейся идеальной маской из образов проступило настоящее лицо – шрамы, запавшие глаза, темные круги под ними, обветренные губы.
– Вы не даете мне помечтать.
– Я не даю вам обманывать себя.
– Вы определенно очень плохой человек.
Атрес не видел смысла