Звездные Рыцари. Книга 3 - Юрий Винокуров
Он помолчал. Но никто из нас не задал вопроса, кого именно он имел в виду. Ведь было предельно ясно, что продолжение будет.
— На одних из моих прошлых Игр, ещё в Медведях, у меня был друг. Тоже эсквайр-инструктор, мы с ним вместе наши первые Игры прошли, вместе инициировалиь, как братья были. Эсквайр-инструктор Генри был хорошим инструктором, лучше меня, и человеком он был лучше. После Игр на плацдарм спустилась Инквизиция. Обычная процедура, все это знают. Но его… забрали. Под каким предлогом, я сказать не могу, сами понимаете, но скажем так… было подозрение на то, что мы недавно пережили. Только чёртово подозрение! И всё. Никто сразу не сказал «арестован». Никто после не сказал «казнён». Он просто перестал существовать. Не вернулось тело, не было передано никакой бумаги, не было известно место могилы. Я спрашивал потом долго, по всем своим каналам, какие есть у эсквайр-инструктора, и получил ровно один совет — перестать спрашивать.
Он поднял глаза от карты. Сначала на меня, потом обвёл глазами остальных присутствующих.
— Такая же участь ждёт и нас. Вы это понимаете? Все вы?
— Понимаем, — сказал Грейн спокойно, так же, как и говорил до этого. — Мы-то понимаем, Фридрих. Чего я не ожидал, так это услышать такое от тебя. И потом. К нам идёт не Инквизиция. К нам идут твои коллеги. Эсквайр-инструкторы с «Гаммы-1», недавно инициированные одарённые, такие же люди, как те, что стоят у нас на стене. Ты предлагаешь…
— Я ничего не предлагаю, — Фридрих пожал плечами, и в этом пожатии не было ни вызова, ни раскаяния, только усталая деловитость человека, который давно всё для себя решил. — Я обозначаю возможность. При всём уважении, комендант, тут надо выбирать. Либо господин рыцарь, — он коротко кивнул в мою сторону, и кивок этот, к моему удивлению, был почтительным, — либо какой-то эсквайр с «Гаммы-1». Возможно, даже знакомый. Я выберу его, — снова кивок в мою сторону, — потому что с ним у нас есть шанс отсюда уйти живыми. А без него мы все здесь сдохнем. Все, кто в этом контейнере, и все, кто за его стенами. Это не ненависть, комендант. Это арифметика.
Жиль хмурился. Я не помнил, чтобы видел его таким напряжённым, даже в бою, даже на «Браво-6» после рассказа Купера, а сейчас он сидел, сведя брови, и молчал, и молчание это было тяжёлым. Грейн долго глядел на карту. Я ждал, что он резко взорвётся, скажет своё «нет», как положено коменданту, и закроет тему, но он ничего не говорил. Он думал. И это означало то, что если комендант, прошедший двенадцать Игр, думает над таким вопросом, а не отбрасывает его сразу, значит такой вариант тоже достоин рассмотрения.
— Фридрих, — сказал я.
Он посмотрел на меня.
— Когда я пришёл на «Браво-7», ты увидел во мне наследника погибшего клана, от которого у меня осталась только фамилия. Ты сам мне это сказал, я помню каждое слово. Я не в обиде, если что, забыли. А сейчас ты называешь меня господином рыцарем и предлагаешь ради меня… вот это. Что изменилось?
— Всё изменилось, — хмуро ответил он. — И если ты внимательно слушал… господин рыцарь, то изначально я сказал, что беспокоюсь и за свою жизнь в том числе. Я иллюзий не испытываю. Ну а что касается тебя, Виктор… — ну вот ещё одна новость, впервые он назвал меня по имени на этой планете. — То всё, что я сказал, это тоже правда. У меня есть какой-никакой опыт. Я сам знаю, что у меня множество недостатков, но я точно не дурак. И прямо сейчас я просто не понимаю, как Золотая Лига будет убираться с этой планеты. Как мы будем создавать плацдарм? Где, какими силами? Что в это время будет делать это… отродье, которое ушло к горам? Не думаю, что оно нам это позволит. И единственный, кто сможет ему помешать, это ты, Виктор.
Мда… Так много слов я не слышал от эсквайр-инструктора Фридриха даже в лучшие времена, когда он ещё был в составе клана Ястребов и относился ко мне, хоть не очень уважительно, но с почтением. Надо признать, он был прав. Почти во всем, кроме безумной веры в мои силы. Но это… совсем другая история.
— Я предлагаю не совершать резких движений, — осторожно начал я. — Те, кто придёт с «Гаммы-1», тоже… люди. Их тоже можно убедить. Вас же всех это как-то убедило?
Фридрих пожал плечами во второй раз.
— Возможно, — сказал он. — Но я бы не рисковал.
На этом он замолчал, и никто ничего не добавил, потому что добавлять было, собственно, уже нечего. Мы сидели вчетвером над картой, на которой был отмечен маршрут отряда с «Гаммы-1», и каждый понимал, что прямо сейчас готового решения у нас просто нет. Ни решения, кто поведёт отряд, ни что делать с тем, что сказал Фридрих. Время у нас было. Немного, но было.
— Последнее слово за мной, — сказал наконец Грейн. — Дайте мне пару суток. Пока наводим порядок, хороним людей, приводим базу в тот вид, в каком её должны увидеть. Через двое суток я скажу, кто идёт. Свободны.
Двое суток прошли так, как проходят дни на базе, которая только что пережила жестокое нападение, ждёт проверку и знает, что от этого зависит её жизнь.
Хоронили погибших утром, при тусклом свете местного солнца, как и обещал Грейн. Две могилы у восточной стены, в том же ряду, что появился после большой ночи, и ряд этот стал на два холмика длиннее. Крамера опускали носильщики, с которыми он шёл на «Браво-6», и я видел, как Мбеки, наш весёлый егерь, держал лопату так торжественно, будто это была не лопата. Нашего погибшего пекаря знала и любила вся база.
Второго погибшего звали Ханс Беккер. Я узнал это только здесь, когда Грейн назвал фамилию над могилой, и мне стало стыдно: человек пять дней шёл в моей группе, стоял у пулемёта, погиб на боевом посту, а я не удосужился спросить, как его зовут. Беккер был с «Гаммы-4», до высадки — механик на каком-то из заводов Лиги. Всё, что о нём знали, уместилось в четыре предложения. Грейн произнёс их все, потом сказал ещё несколько слов, коротких и правильных, как