Звездные Рыцари. Книга 3 - Юрий Винокуров

Ну а дальше база жила своей обычной жизнью. Жиль с Ковачем, у которого рука висела на перевязи, но язык работал исправно, и которого он взял к себе в помощники, организовал перевооружение и переукомплектование оборонного периметра. Два «Утёса» с «Браво-6» встали на стену, старые перекочевали на крыши контейнеров, создав второй, внутренний круг обороны. Лент и патронов теперь хватало бы на похожий бой. Мины к миномётам и остальные боеприпасы заперли на складе. Носильщики починили тачки. Фридрих гонял свою группу «рукопашников» на площадке до седьмого пота и ни словом, ни взглядом не напоминал о разговоре в командирском контейнере, будто его и не было. Купера кормили, водили в санузел, но к нему больше никто не ходил, кроме санитара, который менял ему повязки. Комендант Купер, как мне передали, весь день сидел на койке, ел и молчал.

Гримм с Олегом же ходили на охоту. Да-да, Грейн разрешил, с условием по возможности не дальше километра, и с ними двое-трое бойцов для страховки. «Кроликов» в ближнем лесу оказалось столько, что в первый же вечер котёл пах мясом на всю базу, и у кухни вечером царило весёлое оживление. Новый повар, одарённый по фамилии Орлик, готовил не хуже нашего пекаря, хотя, что тут может быть хуже, когда нужно всего-навсего разогреть витаминную бурду? Но он старался, и Олег, по обыкновению, помогал ему советами, от которых тот отмахивался половником.

Ну а я просто медитировал всё это время.

Уже не по часу вечером, как раньше: утро, день, вечер, с перерывами на еду, на разминку и на короткие разговоры с Грейном, которые все сводились к одному и тому же «я пока не решил». Я сидел на полу контейнера, Звезда горела, силуэт второй ровно горел рядом, и к нему уже можно было прикасаться аккуратно, медленно направляя туда своё внимание. Я учился смотреть на него так, чтобы не повредить. Да, как оказалось, простым вниманием можно было навредить! Это оказалось труднее любого физического боя. В бою есть противник и есть меч. Здесь противником был я сам, а меча у меня не было, лишь мое внимание, которое и служило инструментом. Зато я точно понял, как люди навсегда оставались Стражами. Было очень просто накосячить и испортить себе всю оставшуюся жизнь. Но в отличие от всех «ущербных», у меня был наставник, который не оставлял меня ни на секунду.

Маршал был рядом все эти дни. Он не подгонял и не одёргивал, он просто был, как настоящий наставник на тренировочном дворе, который стоит у стены и молчит, пока ты делаешь одно и то же упражнение в двухсотый раз…

«Ты стал держать его дольше, молодец»

— Насколько?

«На немного. Не считай. Считать начнёшь, когда будет что считать»

— Ты знаешь, когда это произойдёт?

«Нет. И ты не знаешь. Никто не знает. Как только позволит твоя Воля. Просто смотри»

И я смотрел. Час за часом. И к вечеру второго дня я мог сказать одно: контур стал чуть чётче и… ближе. Как предмет в тумане, к которому ты еще не подошёл, но туман уже начинает рассеиваться.

На третье утро я всё так же сидел в медитации с самого рассвета.

Гримм с Олегом ушли на охоту затемно, взяв с собой троих помощников, Грейн был где-то во дворе, база гудела своим обычным утренним гулом, и я отпустил всё это, оставив только Звезду и туман рядом с ней. Резерв был полон. Тело отдохнуло. Вокруг меня царило редкое спокойствие: я делал ровно то, что должен, и ничего сверх этого.

А потом… что-то заговорило со мной.

Сначала мне показалось, что заговорила сама Скверна. Иначе я это описать не могу. Это не было звуком, не было голосом, не было ничем, что можно было бы назвать словом из человеческого языка. В какой-то миг я понял, что чувствую что-то помимо своего Источника. Что где-то далеко, за пределами того, до чего обычно дотягивалось моё чутьё, есть… давление. Ровное, тяжёлое, знакомое и незнакомое одновременно, как голос человека, которого ты никогда не видел, но слышал по связи, и сейчас он вдруг заговорил «вживую».

Я знал «вкус» одержимых. Я знал «вкус» тварей, стражей, поводырей. Я знал, как звучит Пастырь, потому что мы с ним… гхм… пообщались. Это всё было не то. Это было… что-то большое и одновременно малое. Много маленьких, рваных, тусклых огоньков, сбитых в одно большое, и это было…

Осознание и понимание вспыхнуло у меня в голове внезапно, как чёртова яркая вспышка! Это была Воля!!! Изувеченная, разорванная, но Воля, той же природы, что горела у меня в груди. Только её было много, и… одновременно мало, и она двигалась.

И двигалась она сюда…

Я вскочил на ноги и выскочил из контейнера так, что чуть не снёс дверь. Во дворе было утро, обычное, тусклое утро Мёртвого мира, люди занимались своими делами, и никто ничего не чувствовал, потому что было нечем.

— Где Гримм? — спросил я у караульного на воротах. — Гримм и Собин. Где?

— Вышли, господин рыцарь, — караульный вытянулся. — Часа два назад, на охоту. С ними Мбеки, Зорянич и Бредли. Сказали, вернутся к обеду.

Два часа в лесу, в пределах километра, с тремя бойцами, на охоте за зверьками. Вроде недалеко, но… чёрт меня дери! Это же опасно! Не успел я включить «Пробуждение», дабы нащупать их энергетические сигнатуры, как сзади раздался голос.

— Виктор?

Грейн стоял в десяти шагах, у штабеля ящиков, с бумагой в руках, и смотрел на меня. Он видел моё лицо, видел, как я выскочил, и уже всё понял, кроме одного.

— В чём проблема?

— Не знаю, — честно сказал я. — Не до конца понимаю. Но к нам что-то идёт.

Бумага в руках коменданта опустилась.

— Пастырь? — спросил он тихо, так, чтобы караульный не слышал, и в голосе его не было страха, только очень быстрый расчёт. — Пастырь вернулся?

— Нет. Точно нет.

Я покачал головой, и сам удивился тому, насколько был в этом уверен.

— Это не Пастырь. Это что-то другое. Я чувствую… скопление. Воли. Изувеченной Воли, много, очень много, сбитой в одно. И оно идёт прямо сюда.

Грейн молчал. Он не спросил «откуда ты знаешь», потому что за эти недели научился не спрашивать этого у меня. Да, собственно, я и не разговаривал с ним никогда