Песнь Таргитая. Гойда - Юрий Анатольевич Молчан

- Да тут и сами боги обделаются, - пробормотал Кирилога. - Пошли уже. Гаран голоден! Иначе опять станет метать огненные камни с неба в нас, а не в куявов!

Пройдя еще немного по узкому темному коридору, вышли в святилище Гарана. Костер полыхает, разгоняя темноту в просторном каменном зале. Напротив скрытой в темноте, едва заметной рогатой каменной фигуры на стене, стоит недавно возведенный по велению древнего бога алтарь.

Кирилога повел факелом. Ему показалось, что с прошлого раза, когда он приносил жертвы, древний бог выдвинулся из стены сильнее, словно каждое тело и душа парня или девушки помогает на шажок высвободиться из заточения. Выдвинуться из каменной стены в мир живых людей из плоти и крови.

Следом в зал вошли Ярильцы. Сперва пятеро, затем еще столько же.

Кирилога напомнил себе: за каждый день огненных ударов по дружинам, городам да селам Куявии — две или три жертвы. Молодые парни и девушки. Удары огнем — каждый день. Значит, и жертвы Гарану надо приносить ежедневно. Так что поток молодых артан сюда не иссякает, подумал волхв со смесью мрачной радости и облегчения. Вот уж правда — свято место пусто не бывает.

Стоящего первым юношу Иохла отвязал от общей веревки, но оставил ему руки связанными за спиной.

- Иди вперед, - велел шут, указывая в полумрак за костром. - Навстречу Гарану!

Парень замотал головой, остался стоять. Не долго думая, Иохла ударил его по голове рукоятью ножа и с силой толкнул вперед. Паренек пробежал по инерции, едва не угодив прямиком в костер. С трудом увернулся, упал сразу за пламенем.

В тот же миг раздалось рычание. Сперва негромкое. Потом резко сделалось оглушительным, ударило по ушам всем присутствующим. Иохла поморщился от громкого звука. Нечто могучее и незримое рывком затащило парня в темноту. Оттуда стали раздаваться истошные крики боли и ужаса. Наконец, наступила тишина. Одна из девушек начала плакать.

Одного за другим Иохла отвязывал пленников и велел идти вперед, к скрытому в полумраке изваянию древнего бога. Некоторые, гордо расправив плечи, шли сами. Других приходилось бить и вести до костра против воли, а дальше — толкать, как самую первую жертву.

Вскоре к костру подвели последнюю оставшуюся в живых высокую девушку. Она крупно тряслась, но старалась не выдавать страха. Едва ступила за костер и скрылась в темноте, оттуда раздался ужасающий крик и эхом облетел пещеру, отражаясь от скрытых в темноте стен и высокого потолка.

- Ну вот и все, - сказал Иохла устало, но с улыбкой. - На сегодня все. Слава Гарану!

- Слава Гарану! - крикнул, вторя ему, Кирилога. - Слава нашему богу и покровителю!

- Завтра вести новых, - проворчал волхв - Когда уже победим проклятых куявов, что своих парней и девок не надо будет ему скармливать?

- Замолч, - посоветовал тцарский шут. - Такая у этих ребят божественная доля! Надо радоваться за них, а не сопли распускать! А наши бабы народят новых!! Дети, рожденные во времена Гойды, будут особенные! Им уготована великая судьба: оборонять родную землю от недругов! У Артании они никогда не переведутся, ибо нас всегда будут ненавидеть и завидовать. Мы — ближе к богам, чем кто-либо другой! И чем недругов больше, тем лучше. Иначе перегрызем друг другу глотки, ибо мы — воины в душе. Лучше — другим, чем самим себе. Таков наш особый артанский путь! Так что, Гойда, брат Кирилога! Радуйся, что живем в трудные времена для отчизны — нам посылают их сами боги!

Яросвет медленно едет по улицам в сопровождении дюжины воинов. Улицы стиснуты с обеих сторон домами, отряд с тцаром проезжает через жилые, купеческие кварталы. Через улицы, уставленные мастерскими, пекарнями, кузницами. Проезжает через площади, мимо смотрящих свысока каменных статуй, фонтанов, где тихо плещется вода.

В воздухе все еще сильный запах гари после недавнего падения огненных камней. Люди тушат пожары, таская воду из колодцев ведрами и передавая по цепочке. Тцар видел мужчин, женщин, стариков и детей с лицами, испачканными сажей.

Многие дома уничтожены прямым попаданием, на их месте огромные обугленные ямы, лежат куски обгорелых бревен, почерневшие от огня камни, обгорелые дверные проемы, дымящиеся, наполовину сгоревшие сараи, конюшни. Обугленные остовы летних кухонь во дворах, домов. В богатых кварталах валяются обугленные останки двух- и трехповерховых домов из камня.

То здесь, то там куски дорогого мрамора, обломки статуй, изваяний богов. Лежат накрытые рогожей тела убитых куявов — женщин, детей, стариков, иногда целых семей. Огненные камни убивают даже тех, кто схоронился в погребах и подвалах, сжигая заживо.

Во многих дворах и на улицах стоит скорбный плач по погибшим. Матери оплакивают детей и престарелых отцов. Дети в ужасе смотрят на неподвижно лежащие, накрытые тканью тела родителей, братьев и сестер.

Проехали мимо древнего храма Мокоши, куда ночью угодило два огненных камня. Сакральное капище под каменной крышей, где столетиями кланялись и почитали Великую Мать, снесено, остались лишь каменные основания стен, измазанные копотью. Рядом молча сидят седые волхвы, опираясь на посохи. Лица в саже, одежды тоже. Взгляды пустые, мыслями не здесь.

При появлении Яросвета с воинами куявы обращают к нему взоры, словно моля о помощи. Другие смотрят хмуро и зло, как бы умоляя отомстить подлым артанам, что даже выиграть войну честно не могут — за них черный бог швыряет с неба огненные камни каждый день и каждую ночь, убивая тех, кто даже меча в руки не берет и не выходит на бой в чистом поле.

В некоторых дворах полыхают погребальные костры, окруженные людом. В других только сложили крады и готовятся поджечь, дабы облегчить умершим дорогу в вирий. Лица искажены болью, глаза и скулы женщин блестят от слез. На лбах и под глазами у молодых и красивых женщин и девушек пролегли глубокие морщины от горя, что пришлось увидеть и пережить.

Плачущих младенцев держат на руках, успокаивая, а подросшие дети с пугливым молчанием держатся у ног родни, глядя, как полыхает огонь, унося душу отца или матери, братьев да сестер в вирий к богам. На воротах в одном из кварталов Яросвет заметил вымазанный кровью рушник — знак, что хоронят не успевшую разрешиться от бремени. От этого сердце тцара сжалось еще сильнее — артане убили еще не рожденного ребенка, а заодно и носившую его