Песнь Таргитая. Гойда - Юрий Анатольевич Молчан
Кирилога оглядел приведенных пленников, на лице мелькнуло удовлетворение. Махнул Ярильцам рукой, мол, заводите по одному. В тот же миг задрожала земля, раздался топот копыт. Из-за поворота выметнулась дюжина всадников на легких лошадках. Ими правят крепкие мужики, кто полуголый, кто в рубахах. Обнажив, топоры, понеслись прямо на Ярильцев. Налетели стремительно, завязался бой.
- Отпустите наших детей! - закричал высокий широкоплечий артанин со шрамом на лбу. - Хватит их воровать!
- Свободу нашим детям! - крикнул другой. - Приносите в жертву сами себя!
Ярильцы отбивались умело и яростно, воздух заполнился звоном железа. Слышен стук и лязг топоров, врезающихся в подставляемые щиты. Ярильцы старались не убивать, просто обезоруживают, сшибают врагов с коней на землю. Сверху бьют плетьми.
Высокий артанин со шрамом на лбу разрубил голову одному, развернулся и рубанул по плечу другого Ярильца, выбив у него щит. Окровавленное лезвие топора вошло в плечо, раздробило кость. Задел кровеносную жилу. Оттуда ударила струя крови.
- Я - Лешак Вольный! - кричал он, раздавая пудовые удары направо и налево, уворачиваясь, парируя встречные, и нанося удары снова. - Не дам вам, собаки, убивать наших детей! Пуртан должен за это ответить, вместе с Кирилогой!
Из распахнувшихся ворот в соседний пещере выплеснулось целое море Ярильцев. От людей с молние-образными рунами Соулу зарябило в глазах. Лешак успел насчитать три десятка гадов. Пришпорив коня, поскакал навстречу, вместе с теми, кто его сопровождал. С отчаянным криком ринулся в бой, яростно и отчаянно орудуя топором.
Тем временем, часть новоприбывших Ярильцев оттеснила парней и девушек к пещере, где ждал Кирилога. Их принялись цепочкой заводить внутрь. Остальные воины, что выехали из подземного дворца Пуртана, быстро и умело оттеснили Вольного с товарищами. Опустив топоры, достали луки, направив на бунтовщиков.
- Ступайте домой восвояси! - закричал главный Ярилец, Марбут, глядя на Лешака и мужчин, перепачканных чужой кровью, рядом с ним. - Вы убили наших товарищей, но тцар вас прощает на первый раз! Ежели станете упорствовать, превратитесь в бунтовщиков! А в военное время с такими разговор короткий!
Тяжело дыша, Вольный опустил окровавленный топор. Те, кто сражались вместе с ним, последовали его примеру.
- Вы забираете парней и девушек по всей Артании, чтобы скормить этому чудовищу! - крикнул он с горечью. - Одни гибнут на войне, других убиваете вы!! Мужчин почти не осталось! Одни бабы! Кто будет строить да чинить? Кто будет сеять да пахать?! А ежели нападут соседи, кто даст им отпор?? Вы башкой своей подумайте!!
- Пшел вон, Лешак, - гаркнул Марбут, который уже сталкивался с ним раньше. - И дружков забирай. Иначе изрубим в капусту прямо здесь! Чтобы его величество Пуртан созерцал! Он пока что добрый, велел вас не трогать! Но ведь тцар может и передумать!!
Позади раздался топот. В воздухе показалась пыль, затем из серого облака вынырнули всадники. Десятки. Марбут насчитал почти целую сотню артанских мужчин. У каждого к седлу приторочен боевой топор, а сам либо в кожаном доспехе, либо в рубахе, либо полугол, и в багровых лучах заката поблескивают покатые мускулы на груди и толстых, как бревна, руках.
Лешак Вольный оглянулся, на лице появилась кривая усмешка.
- По древнему артанскому обычаю! - громко, дабы слышали все, молвил он. - Мы требуем голосования топорами - Кромнах! Пуртану нет веры! И всем его верным псам тоже! Кромнах! Кромнах! - закричал он яростно.
Его крик подхватили остальные, выкрикивая громко и яростно:
- Кромнах! Кромнах!!
- Долой Пуртана!! Он ведет Артанию в пропасть! Кромнах!!
- Пусть решают топоры!! Кромнах!!
- Даешь Кромнах!!!
Марбут переглянулся с сидящими по обе стороны от него на конях Ярильцами. Могучие плечи Марбута слегка передернулись от подравшего его холода. Кромнах не проводили уже почти сотню лет… Пуртан — первый тцар за долгое время, чьего низложения потребовали артане!
***
Юношей и девушек повели по темному и узкому коридору с узкими стенами и низким потолком. Впереди Кирилога с Иохлой освещают дорогу факелами. Следом за пленниками пятеро Ярильцев. В их руках тоже жарко пылают факелы, коптя низко нависающий потолок.
Пленники идут молча, девушки не оброняют ни слезинки, гордо, как и подобает артанкам, держа голову ровно, а то и вскидывают вверх. Без страха смотрят перед собой, в затылок пленнику, что идет впереди.
Наконец Кирилога с Иохлой остановились, начали перешептываться. Свет факелов выхватывает из полумрака громадную статую мускулистого на первый взгляд человека. Но потом из полутьмы проступили рога на голове, похожей на бычью.
- Эй ты, - скомандовал тцарский шут, обернувшись к высокой красивой девушке в запачканной дорожной пылью рубахе. - Как тебя?
- Ирма, - сказала она спокойным, даже надменным голосом.
- Ступай вперед, - велел Кирилога. - За тобой пройдут остальные!
Ирма обернулась и бросила прощальный взгляд на товарищей по несчастью. Иохла отвязал ее от общей веревки, затянул туже узлы на запястьях и махнул рукой вперед, в темноту — мол, ступай туда.
Скрывая животный ужас, Ирма двинулась вперед, отбросив движением головы упавшие на лицо волосы. Шаги делает небольшие, осторожные. Она ощутила идущий навстречу из темноты могильный холод и запах затхлого склепа — сгнившей плоти, разваливающихся костей. Смрад забвения и смерти. В то же время почувствовала, что впереди скрывается нечто живое. Огромное, словно подземные бездны в золотых рудниках, живое. Кровожадное и злое. Ненавидящее жизнь, солнце и летний ветер.
Сердце девушки забилось быстрее. Ладони вспотели. Все тело начала сотрясать мелкая дрожь. Ирма даже услыхала тихий стук собственных зубов. Устыдившись, взяла себя в руки, продолжив медленно шагать в неизвестность. В тот же миг нечто прыгнуло навстречу и обвило, обхватило сразу со всех сторон. Ирма ощутила невыносимую боль, что стремительно нарастала. Все тело сдавило, скрутило, словно баба мокрое белье у ручья. Дыхание перехватило, и все ее существо заполнил животный ужас. Яркая вспышка страшной боли, и в тот же миг весь мир исчез.
Иохла с Кирилогой видели, как идущую впереди девушку скрутила незримая сила. То, что было высокой и красивой Ирмой, превратилось в подобие черной сосульки, прилипшей к стене пещеры. Из глубины ударил слабый, едва заметный свет, словно приглашая идти дальше.
- Пусть свободен, - проговорил тучный волхв Кирилога, утирая со лба пот свободной от факела рукой. - Пошли.