Нулевой архетип - Ольга Куран

Джек помолчал, но его напряжение едва ощутимо спало.

– Я сейчас точно услышу какое-нибудь безмозглое «но».

– Да, – не стала спорить Кейн. – Я бы не смогла улететь с вами и жить дальше, не оборачиваясь. Умереть по собственной глупости было бы нелепо и обидно, но жить наверху, зная, что даже не рискнула, вовсе невыносимо.

В ответ он издал странный звук, что-то среднее между смешком и фырком, будто ничего более идиотского в жизни не слышал.

– Ты меня действительно бесишь.

– Простите, что втянула вас в это. Спасибо, что спасли мне жизнь.

Только тогда он обернулся и посмотрел на нее. Глаза в неверном свете спирита казались почти серебристыми.

– Если мы так и не сумеем отсюда выбраться, перед смертью я сам тебя убью.

Кейн не хотелось знать, чего ему стоило ее спасти. Казалось, если спросит, все может оказаться неправдой. И она все-таки умрет и станет частью гибрида, как Стерлинг.

Наверное, Джек понял и без вопроса.

– Я знал, куда ты ломанешься. Найти было нетрудно, догнать намного сложнее.

Но он сумел это сделать и спасти ее.

– Вы сильнее, чем мне поначалу казалось.

– Точно. Сильнее, чем кажусь.

Он не поворачивался к ней, и Кейн знала почему. Догадывалась: не хотел, чтобы она видела его спирит-руку.

Кейн сама себе казалась старой развалиной – когда она попробовала сесть рядом с Джеком, шлюпка качнулась.

Вначале показалось, что у него вовсе не осталось руки – та стала почти прозрачной, приходилось вглядываться, чтобы увидеть ее. Джек не пошевелился, когда Кейн стала закатывать рукав. Намеренно смотрел вперед, словно это происходило не с ним, никак его не касалось.

– Я не сделаю больно, – зачем-то предупредила она.

– Знаю.

Ближе к месту соединения с человеческими тканями спирит уплотнялся, становился непрозрачным и чуть выше локтя уродливыми нитями ввинчивался под кожу.

– Не самое аппетитное зрелище, а, птичка?

– Я видела и хуже.

Кейн не лгала. Когда Эрика корчилась на каменном полу, все было намного, намного хуже.

Что бы ни сделал Реннар для Джека, это не позволило спириту прорастать глубже. А рука… в конце концов, Джек прав, всегда можно сделать механическую. Конечно, остались бы шрамы. Скорее всего, болели бы к перемене погоды.

Если бы у Кейн было на это право, в такие дни она сидела бы рядом, отвлекая от боли, пытаясь ее облегчить. Может, даже раздражала бы заботой.

Жаль, что права на это у нее не было.

– Расслабься, – сказал вдруг Джек. – Все нормально. Ничего не болит. Не так сложно оказалось тебя вытащить. Я просто устроил мини-выброс тому гибриду и стащил тебя под шумок.

«Это очень много, – могла бы сказать Кейн. – Больше, чем когда-либо делали для меня». Однако в горле стоял ком, и сквозь него не получалось выдавить и слова.

Но почему-то ей казалось, что Джек все равно понял.

Теперь, когда Леса не существовало, ничто не мешало Атресу и Эрике вернуться на «Сильверну» и продолжить путь на ней, но узел находился сравнительно недалеко, и они предпочли не тратить время, которое и без того было ограничено.

Место, где раньше располагался Лес Клинков, стало абсолютно пустым, мертвым. От спирит-игл остались дыры в земле – непроницаемо-черные, глухие, словно оплавленные по краям, рядом с которыми Атрес еще улавливал отзвуки архетипа как эхо затухающего грохота. Громко и четко звучала схема Земли.

Эрика молчала.

Отсутствие гибридов настораживало, Атрес был уверен – что-то должно случиться.

Эрика шла, тяжело опираясь на его руку, иногда останавливаясь и подолгу замирая с закрытыми глазами, возможно одинаково болезненно переживая как звучание Земли, так и собственное истощение.

Дорога шла неровно – Лес разрушил эту часть Города, почти полностью изувечив улицы, превратил здания в груды обломков, и приходилось то подниматься по ним, то опускаться, обходить их и глубокие трещины, которые пролегали между ними.

Тем не менее узел Земли вскоре показался на горизонте – сияющий тонкий поток бил из Земли вверх, и казалось обманом зрения, что видимым он стал только теперь. Раньше Атрес не подходил к узлу близко – разведывательные маршруты пролегали вдалеке от этой части Города. Казалось, пространство вокруг искажалось, плавилось, и проще было рассчитать расстояние, ориентируясь на звук спирита, а не на зрение.

Чем дальше они шли, тем чаще спотыкалась Эрика. Поминутно заламывала пальцы, пытаясь отвлечься на боль и сохранить здравый рассудок, или принималась напевать колыбельную – тихо, самой себе, чтобы перебить одним звучанием другое. Атрес не мешал ей, старался идти быстрее и добраться до узла до того, как стало бы поздно.

Между двумя покосившимися стенами дома – почти полностью разрушенными, ощетинившимися осколками кладки – Атресу попался первый кристалл: серебристо-белый, матово блестящий, он казался нереальным среди окружающей разрухи.

– Не видели такого раньше? Ну разумеется… не видели… Голос Эрики был шелестящим, слабым, нездешним, словно она говорила во сне. Но все-таки говорила – так близко к узлу Атрес ожидал худшего.

– Значит, это не миф, спирит кристаллизуется.

Эрика рассмеялась тихо и странно.

– Да, когда достигает такой плотности, что уже не может быть просто спиритом. Удивительно, правда? В мире столько загадок! Можно гадать всю жизнь, не разгадаешь и десятой доли.

– Никто не станет тратить всю жизнь на загадки.

Эрика на секунду прикрыла глаза, и Атрес встряхнул ее в надежде привести в чувство. Она вздрогнула, растянула губы в усмешке.

– Я помню, зачем мы идем. Вы получите желаемое и летающую сферу в подарок. Я получу желаемое и останусь здесь навсегда. Знаете, намного проще сопротивляться, когда уже знаешь, что в конечном итоге сдашься. Нужно только дожить, и все детские мечты станут реальностью.

– Никто не мечтает об этом в детстве.

– О да, тогда я мечтала о сцене и тысячах поклонников. Что поделать, дети совершенно не умеют мечтать о том, что действительно важно.

– О спирите и архетипах?

– О том, чтобы быть собой до конца.

* * *

Чем дальше они шли, тем больше кристаллов попадалось – те росли в трещинах в земле, на обломках, становились все крупнее. Некоторые, размером с взрослого человека, затрудняли путь. Они казались острыми и как будто резали воздух вокруг себя.

Чем ближе Атрес и Эрика подходили к узлу, тем отчетливее становилось понимание