Нулевой архетип - Ольга Куран

Реннар перестал улыбаться и задумчиво посмотрел на поток узла за стеклом. Свет очертил его профиль, сделал жестче.

– Я был в числе тех, кто стал причиной Первой катастрофы. На мне больше смертей, чем я смог бы замолить перед Богом. Но я не остановлюсь.

– Вы ничуть не лучше гибридов, которые охотятся под Грандвейв, – чувствуя горечь во рту, сказал Дейн. – Мне противно, что такой человек спас мою жизнь.

– К счастью, это не мешает вам дышать. – Реннар пожал плечами. – Вы видите во мне врага совершенно напрасно. Я не желаю зла ни вам, ни вашему капитану. Как и вы, я хотел бы его спасти. Разница между нами в том, что я хотел бы спасти не только его. Я хотел бы спасти всех.

Дейну неприятно было это слышать, и он не собирался слушать молча.

– Что насчет мастрессы Анны? Госпожи Эрики? Почему, если вы хотите спасти кого-то, жизнями за это должны платить другие?

Реннар чуть улыбнулся, и горечи в этой улыбке было больше, чем радости.

– Потому что моя жизнь, сын мой, не так дорого стоит. Или вы думаете, я избегаю смерти, потому что боюсь? Тогда вы слишком высокого мнения обо мне. Я живу очень долго, дольше, чем должен бы жить человек. Я застал мир до Первой катастрофы. И поверьте, тогда все было совсем другим. Вы видите под Грандвейв только Город-призрак, но когда-то в нем жили люди, которых я знал, которыми дорожил. Неподалеку отсюда был мой дом. В десятке километров – место, где я работал. Тогда мы называли свою эпоху Эрой Надежды. И эта эра длилась бы по сей день, если бы я и мои коллеги не совершили ошибку. – Реннар впервые говорил ему об этом, и Дейн слушал не перебивая, почему-то казалось важным понять. – Перед вами в иллюминаторе только развалины, сын мой. А передо мной рушащиеся здания, кричащие люди, паника и весь ужас Первой катастрофы. Я просыпаюсь каждый день и живу дальше с одной-единственной целью: сохранить хоть что-то. Не позволить нашей ошибке убить всех – медленно, постепенно превратить в схематиков. Разумеется, ради этого я пожертвую всем, чем потребуется пожертвовать.

Дейн сглотнул и подумал о капитане Атресе и о других схематиках, которых встретил за эти дни.

– Лучше бы вы спасли тех, кто от вас зависит. Лучше бы помогли тем, кто уже пострадал от вашей ошибки. Вы можете управлять спиритом, вы сильнее, чем госпожа Анна, но вам наплевать на них. Вы просто хотите продолжать играть с силами, которые намного больше человеческого понимания. Со времен катастрофы ничего не изменилось.

Реннар повернулся к нему, посмотрел с любопытством.

– Вы действительно в это верите?

– Вы и с моей жизнью играете, потому что это вам выгодно. Я должен был умереть, а вы спасли меня ценой кого-то другого.

– Простите, сын мой, я бы спас вас иначе, но я не умею исцелять, – сухо ответил Реннар, и хотя по лицу его сложно было что-то прочесть, Дейн почувствовал, что священник злится. – Мой архетип – сильнейший из существующих, но я не всемогущ. Я только играю в Бога, но не являюсь им. И спас вас единственным способом, который был доступен. Мне не жаль той жизни, которую я отдал взамен. То, что происходит, больше, чем жизни отдельных людей. Больше, чем вы или я.

Дейн чувствовал горечь во рту и злился на ситуацию в целом, на Реннара и на собственное бессилие.

– Знаете, что я думаю, когда смотрю на вас? Что вы обманываете сами себя. Для вас это игра, вам просто нравится ощущение собственной власти. Иначе вы не отпустили бы госпожу Анну, вы бы пытались ее искать, если она действительно нужна вам для схемы. Но вы сидите здесь и просто ждете, хотя она может умереть там, в Городе.

Реннар хмыкнул.

– Забавно. Вы действительно в это верите. Вы ошибаетесь, сын мой, я не чувствую в себе никакой власти ни над миром, ни над событиями. Я не ищу Анну Кейн не потому, что мне все равно, а потому, что она должна прийти сама. Город должен изменить ее, переиначить под себя, потому что он делает именно это. И только тогда она сможет стать частью схемы. Земля, которую мы с коллегами извратили, сделали медиатором, сама ищет способ стать цельной, сама создает необходимые детали. Мне остается только ждать, собирать эти детали в единое целое и надеяться, что этого будет достаточно. – Немного помолчав, Реннар продолжил: – Анна Кейн и другая девочка, которая устроила здесь такой переполох, они обе станут здесь чем-то большим, чем просто люди. И Город приведет их сюда, потому что тоже хочет стать цельным. Сейчас или позднее необходимые части головоломки сложатся в единую картину. И рано или поздно мы вернемся домой, туда, где наше место. Осталось сложить всего несколько фрагментов.

– Вашими руками.

– Скорее всего, – не стал спорить Реннар. – Разве не для этого я выжил? Погибло столько людей – хороших, честных, которые могли бы вам нравиться, но я… Остался я, человек, который во всем виноват. Который может все исправить.

* * *

Казалось, что Сонм отпускал гиганта неохотно, цеплялся фрагментами схем, оседал на бесформенных боках клочьями спирита – гибрид был слишком огромным, чтобы двигаться легко, из-за своих размеров казался неповоротливым. Теперь, когда звучание осколков не перебивало восприятие, Атрес отчетливо его слышал – низкий вибрирующий звук, будто пробивавшийся сквозь толщу воды.

Человеческие фигуры наверху, на том, что заменяло гибриду голову, – мужчина и две женщины, – казались игрушечными.

Атрес слышал об этом гиганте, капитаны звали его «Троица». Из всех известных гибридов он единственный произошел сразу от нескольких фантомов. Обычно Троицу на картах отмечали намного южнее. При условии, что Атрес правильно представлял себе расположение узла, разумеется.

Гиганту была нужна Эрика, и отростки-щупальца тянулись к ней, напоминая смерчи из спирита.

Она стояла спокойно, держала в ладони серебристый поток и улыбалась почти мечтательно. Ей шел ее спирит, шел мертвый Город под Грандвейв и даже монстры, которых она привлекала, – Атрес уже не впервые ловил себя на этой мысли.

– Вы ждете, чтобы он напал первым?

– Примериваюсь, с какой стороны резать этот пирог, – беззаботно отозвалась она.

– Начните с головы. Говорят, гиганты уязвимы, если уничтожить их человеческие оболочки.

– Правда? – Эрика рассмеялась. – Врут