ЛЮМО - К. Велесмайская

– Люда, ты спрашивала, откуда у нас образец. Нам его дали. Кое-что… Кое-кто. Пойдём. Только молю, не пугайся, он безобиден. Ты же смелая у меня? Да?

Неуместно Виталий полез обниматься: Рахманова отшатнулась и прошла вперёд. Зайдя за залежи хлама, Людмила замерла и открыла рот, не в силах сделать вдох.

Под лучом света стояло нечто.

Чёрная статуя, выше обычного человека. Мышцы как из камней, нечто напоминало грозного голема. Словно лепнина из шипов покрывала всё тело, а голова… Два острых рога, узкие дыры вместо глаз – бездонные впадины. Сколько их было? Четыре? Может, если присмотреться, гораздо больше.

– Господи, спаси мою душу грешную. Виталя… Что это?

– Вылезло из скважины, – гордо, словно это его личная заслуга, хвастал Фролов.

– Как… из скважины? Оно гораздо больше, шире! Подождите… Как вылезло? Оно живое?!

– Тише, Люда! – успокаивал Костюшко. – Мы сначала сами не поверили. Видимо, он как-то меняет форму. Вылез и ходил тут под метелью. Мы с Мишей его увидели, хотели позвать всех. Случилось это в день аварии… Точнее, ночью, смена была наша. Остальные не заметили. До этого у Палыча юбилей был, сама понимаешь…

Достигнув рекордной отметки, бур сломался. Вниз спустили приборы для анализа, но те словно в бездну канули. Проверили лазером, и данные показали, что внизу, под скважиной, больше нет дна. Пустота! Подумали, что техника сбоит. Привезли другую, но результат тот же. Тогда бурение прекратили до дальнейших разбирательств: министры должны были приехать со дня на день.

Существо бродило по территории ГС-3 как на прогулке. Фролов первый заметил его и, не будь дурачком, пошёл на контакт. Его родители служили на космодроме, а в детстве маленький Мишка начитался про инопланетян и внеземные рас. В себя поверил мужичок, да и не пожалел. Несмотря на свой грозный вид, Гость, так его прозвали, оказался медленным и, кажется, дружелюбным. Виталий сначала струсил, но Фролов умел убеждать. Отвели существо в амбар, так он тут и сидит. Точнее, стоит.

– Дал нам землю эту чёрную, да и замер. Вообще не шевелится. А оно вон как… Люда, попросим ещё! Разбогатеем! Продадим!

– Подождите… Как же! Он не ваш, а страны. Виталь, это же воровство… Мы все под суд пойдём! – Рахманова стала задыхаться: щёки покраснели, а нижняя губа нервно подрагивала. Столько лет усердной учёбы и службы… Чтобы быть арестованной из-за пришельца? А ведь он не свалился с неба…

– Все воруют, – хмыкнул Фролов. – И живут, забыв про бедность. Шанс один на миллиард!

Костюшко почесал подбородок:

– Мы до сих пор гадаем, как он выжил при температуре 200℃.

– Вы его трогали?

– Нет, мало ли… В перчатках собрали землицу, и всё.

– Общались?

– Не припомню, – задумался Михаил.

– И захотели продать? Вот так просто? Виталь, ну ладно он! А ты? У тебя положение, жена. Как ей потом жить? Вы погубите себя. Погубите!

Людмила захотела сбежать, забыть увиденное и продолжить свою обычную работу. Нет, так рисковать она была не готова. Ценила себя, свой труд и, главное, время. Считать дни на нарах из-за жадности двух воров? Да за такое… Им даже жить не позволят!

– Тьфу, змея! Я тебе говорил, не надо сюда бабу! – Фролов схватил Рахманову за локоть и стал трепать из стороны в сторону. – Не смей никому говорить! Поняла?! С нами будешь отвечать!

– Прекрати! – Костюшко подлетел к ним, но вдруг обернулся.

Гость шелохнулся.

Резко, дёргано просыпаясь ото сна, голем оживал. Его несколько глаз загорелись белым светом и не сулили отныне никакой доброжелательности.

Первым отлетел Фролов. Световая волна, хлынувшая из каменных щелей Гостя, отбросила инженера спиной в груду ржавых бочек. Послышался треск.

– Мамочки! – Людмила завизжала, приседая к земле.

– Бежим! – крикнул Виталий, пытаясь поднять её.

– Нет! Оставь меня! Предатель!

Плача, Людмила стала молиться. Она нечасто обращалась к Всевышнему, но сейчас иначе нельзя.

– Вставай, кому говорю!

Новая вспышка была ярче, смертоноснее. Виталий рухнул и покатился по земле, ударяясь о балки. Рахманова закричала и подбежала к нему.

– Виталя… Милый! Прости меня! Прости! Я позову на помощь… Держись, родной!

Изо рта Костюшко текла кровь. Его прерывистый хрип смешался с новым звуком: знакомый шёпот мошкарой подлетел к уху Людмилы. Она медленно повернулась, пока щёки обжигали горячие слёзы. Краем глаза она заметила, как деревянные ящики воспламенились.

Нечто смотрело прямо на неё, пульсировало глазами и медленно тянуло руку. Гость сделал неторопливый шаг.

– Нет! Уйди! Монстр! Виталя… Держись! –