Звездные Рыцари. Книга 3 - Юрий Винокуров
Он замолчал.
Высшие молчали тоже и молчали долго. Лазурь по их уродливым телам ходила медленно, и было в ней что-то очень старое и усталое. А потом они ответили, и я с удивлением понял, что позапрошлой ночью на стене я произнёс это же, как фантазию, как «а что, если».
Они никогда нас не ненавидели. Они просто наблюдали. Тысячи лет они смотрели, как люди приходят на их миры и делают ровно то, что сделал когда-то их собственный народ перед своим концом. И не могли ничего сказать, потому что их никто не слушал. Они пытались: у границы, выходя к одиночкам, пытаясь найти общий язык с теми, в ком чувствовали своих. Но их никто не понимал.
Маршал молчал очень долго. А потом сказал одно:
«Мы были уверены, что вы просто твари»
И тут я услышал звук, который сперва не опознал. А потом опознал и удивился тому, насколько он был понятный. Высшие смеялись. Все семеро, тихо, беззлобно, так, как смеются взрослые над ребёнком, который сказал глупую и очень честную вещь.
Последнее Маршал сказал уже мне, тихо, только для меня.
«Я никогда не думал, что мне может быть так стыдно»
Я ничего не стал отвечать.
Смех у Высших стих, и они заговорили снова, уже спокойно и ровно, как говорят о деле. И рассказали мне, кто они. Похоже, ровно столько, сколько сами посчитали нужным.
Кристаллы элериума были ими, Волей их погибшего народа. Весь их народ, погибший когда-то в войне, которую они проиграли, отдал перед смертью свою Волю, и эта Воля застыла здесь, в земле, в этих камнях, которые пели вокруг меня. Это были их могилы и одновременно их защита. Потому что, пока кристаллы целы, их звон не пускает в этот мир Изнанку. Мир для неё глух, и она может протискиваться сюда только через щели, поодиночке. Маршал, который говорил мне об этом как о догадке, слушал сейчас подтверждение своих предположений и молчал.
Голоса, которые Олег слышал в бреду, были не бредом. Это была память кристаллов. Голос их мёртвого народа. Я обернулся к Олегу, и он, похоже, угадал мою мысль, потому что кивнул и сказал очень тихо:
— Им жаль, командир. Я же говорил.
И ещё одно они сказали, коротко, мимоходом, будто это было не главное. Все Стражи всех Мёртвых миров слышат друг друга. Где бы они ни были.
Спросить мне хотелось очень о многом. Но время было не то и место было не то. Я пришёл сюда за помощью, а ответы подождут. Поэтому я собрался и перешёл к делу.
Я рассказал им, с чем я пришёл. Про «Гамму-4», про людей, которые там остались, про тех, кто ещё жив на других базах по всему континенту. Про три зоны вокруг базы. Про то, что если погасить все три, над базой откроется кусок чистого неба и туда смогут спуститься корабли. Про то, что для этого кристаллы нужно разбить. Я говорил, и где-то на середине до меня дошло, что именно я прошу. Разбить кристаллы значило разбить их самих: их мёртвых, их Волю, их могилы. Я договорил до конца, потому что остановиться на середине уже не мог, но договаривал я уже совсем другим голосом.
Повисла пауза. По семерым Высшим прошло мерцание, и по кругу искрами перемигнулись боевики, будто передавали друг другу новость.
А потом Высшие заговорили…
Это было возможно. Небо над «Гаммой-4» можно открыть, но ненадолго и только если тут же его закрыть. А закрыть его могут только они, своей гибелью.
Маршал заговорил медленно, будто вслушиваясь.
«У вас есть для этого слово. Они показывают мне… Виктор. Это Перезагрузка»
Это слово буквально разорвалось у меня в мозгу. Перед глазами встал Арлекин и кричащий отец, сгорающий в яростном огне, ознаменовавшем фактический конец клана Ястребов. Я стиснул зубы и заставил себя слушать дальше. Об Арлекине я спрошу потом. Если будет это «потом».
Они знали, когда Перезагрузка придёт сама. Знали и то, как её ускорить. Срок они не назвали, а я не спросил.
Но главное я понял сразу. И всё равно спросил прямо, потому что должен был услышать ответ от них самих.
«Если вы это сделаете… вы умрёте?»
«Да. Стражи этой зоны умрут вместе с кристаллами»
Меня накрыло шоком, а следом непонятной иррациональной злостью на самого себя. Одно дело, когда ты собираешься попросить кого-то разбить какой-то светящийся камень, который неизвестно зачем кому-то нужен. Совсем другое, когда ты стоишь перед ними и понимаешь, что просишь их разбить Волю своего мёртвого народа, а следом за ней умереть самим. Пусть в таких телах и в таком странном, непривычном существовании, но сейчас они живые! И я не понимал, что я могу предложить взамен. Что вообще можно предложить за такое. Мысли в голове метались, я пытался сложить фразу так, чтобы она не звучала подло, и ни одна не складывалась. Потом злость полыхнула ярче, я встряхнул головой, как собака, вылезшая из воды, и просто спросил в лоб.
«Что мне нужно сделать, чтобы вы на это согласились?»
Они не ответили «да». Они не ответили и «нет». Они начали объяснять. Терпеливо, подробно, так, как объясняют ребёнку, который задал правильный вопрос, но ещё не понимает, насколько он сложный.
Даже если они согласятся умереть… Даже если разобьют кристаллы и уберут элериумный фон вокруг «Гаммы-4». Да, это даст людям возможность прислать с орбиты эвакуационные модули. Но ровно в это же место, в эту же дыру в небе прорвётся и Изнанка. Не сразу, но прорвётся. И придут не те, кого я видел под стенами базы, не одержимые и не Пастырь.
«Сейчас на этой земле только шепчущие. Когда небо откроется, придут глушащие. А может быть, и гасящие»
Я не знал этих слов. Но понял их сразу, потому что они легли в тот же ряд, что и «звенящий» с «дрожащим». Шепчущие это то, что я видел: одержимые, поводыри, Пастырь, всё, что вскрывает людей шёпотом. А глушащие и гасящие… Я