Звездные Рыцари. Книга 3 - Юрий Винокуров
На секунду меня накрыло самое настоящее отчаяние. Я представил, как над «Гаммой-4» открывается небо, как спускаются модули, как люди бегут к ним по полю, те самые люди, которых я уговаривал идти сюда со всего континента. И как в то же самое небо, следом за модулями, приходят… эти. И понял, что эвакуации не будет, будет резня. Катастрофа, подобная Арлекину, вот только устрою я её сам, своими руками.
И тут они сказали одно слово.
«Смотри»
У меня в голове вспыхнула картинка. Так же, как от альфы, только ярче, чётче, будто я сам стоял там. Я увидел восток, предгорья, серые холмы, над которыми висело что-то тяжёлое и тёмное, как грозовая туча, только висела эта туча не только в воздухе, но и проникала в землю и воду, во всё сразу. И в центре её зрело то, что я сам уже чувствовал. Это был Пастырь, и он сейчас был больше, чем тогда, под стенами, намного больше! И он рос…
«Убей ближайшего шепчущего, пока он не стал глушащим. Иначе, открыв небо, ты впустишь их всех»
Маршал сообразил быстрее меня.
«Сначала нужно убить Пастыря, Виктор. Вот что они говорят. Похоже, это поможет удержать Изнанку в этом регионе»
«Ты тоже услышал про „ближайшего“?» — спросил я Маршала.
«Конечно. Но это было ожидаемо»
Я и сам понял, что имели в виду Высшие. И хоть новость про «ближайшего» была неприятной, я посмотрел на них с надеждой, которую даже не пытался спрятать.
«И тогда вы откроете небо?»
«Да»
Коротко и ясно, одно слово без условий и оговорок.
Я замер, пытаясь уложить это в голове, но тут… растерялся.
Я обернулся и посмотрел на друзей. Гримм стоял у меня за плечом, спокойный, как всегда, и смотрел на меня прямо. В его взгляде не было ни вопроса, ни сомнения, он просто ждал, куда я скажу идти и что делать. Олег стоял за другим плечом, в лазурном свете высшего, живой и бледный, и я знал, что стоит ему выйти из этого света, и он снова начнёт умирать, а мне ещё нужно будет как-то дотащить его обратно до опушки.
Вспомнил про «Гамма-4», на которую мне теперь нет входа, потому что я дезертир. И про Пастыря в предгорьях, который прямо сейчас растёт во что-то невероятное, пока я тут стою. Я помнил, чего мне стоила одна ночь против него, когда он был слабее. И сейчас я… совершенно не понимал, как я его убью.
Отчаяние накатило тяжёлой и холодной волной, но почти сразу, прямо на ходу, эта эмоция поменялась. Вместо неё поднялась привычная злость, которая всегда меня вытаскивала из передряг, хоть Маршал и пытался её искоренить, а за ней решимость. Простая и ясная решимость, как простейший выпад понятным клинком. Выбора всё равно не оставалось. Значит, и думать тут было не о чем.
Я поднял голову, повернулся к Высшим и сказал:
«Я сделаю это!»
По семерым снова пробежало быстрое мерцание. И снова раздался тихий смех. Только этот смех был совсем не насмешливый. Он был добрый. Так смеётся отец, когда сын, сжав кулаки, говорит, что вырастет и победит всех драконов на свете. И я снова, уже в который раз за эту ночь, понял, что всё, что от них идёт, это вполне человеческие чувства.
И тут Высшие опять заговорили со мной.
«Похвальная решимость, юный звенящий. Но не торопись уходить. Твой звон силён, но мы можем сделать его ещё сильней…»
Глава 20
Сделать мой звон ещё сильней? Я стоял и хлопал глазами, как Олег полчаса назад, когда очнулся под их светом. Мне только что объяснили, что для открытия неба я должен убить существо, которое чуть не взяло «Гамму-4» с тремя сотнями защитников на стенах. И тут же мне предлагали подарки. Я честно не понимал, чего они от меня хотят, и, видимо, это было написано у меня на лице, потому что Высшие ответили раньше, чем я успел спросить.
«Ты идёшь убивать шепчущего ради нашего неба, звенящий. И тебе нужно стать сильнее. Мы поможем тебе. Мы дадим тебе воинов для этой битвы. Но прежде нам нужно помочь вам троим»
Причем сказали они это легко и просто, без всякой торжественности, так, как сержант выдаёт оружие перед выходом. Про воинов я хотел переспросить, но не успел.
«И начнём мы с дрожащего»
Один из боевиков на краю котловины качнулся и двинулся к центру. Он полз медленно, огромное сегментированное тело переливалось оранжевым светом на гребнях, и земля под ним расходилась, как вода перед носом лодки. В центре он остановился и лёг. Просто опустил длинную узкую голову на землю, как ложится старый пёс у ног хозяина, и замер.
«Плоть от плоти наших братьев»
Высшие сказали это куда-то в пространство, как говорят молитву.
Трое из семерых шагнули к нему. Рук у них не было, как не было и лап, но это оказалось неважно. Лазурь вокруг троих сгустилась, потянулась к лежащему, и я Источником увидел, как их Воля входит в его тело, точно, как пинцет хирурга. И что-то в глубине бронированной туши, что-то давно вросшее, окружённое плотью и светом, дрогнуло и медленно пошло наружу.
И тут я услышал БОЛЬ…
Боевик не кричал, у него и рта-то нормального не было. Кричала его Воля, изломанная, рваная, как у всех этих Стражей. Сейчас по ней будто провели наждаком. Боль ударила мне прямо в мой Источник, и я стиснул зубы. Гримм рядом со мной подался вперёд всем телом, как спешат к раненому брату, и я, не глядя, выставил руку, упёрся ему в грудь и остановил. Он замер, но я чувствовал, как под моей ладонью ходит его сеть. Олег смотрел на всё это, ничего не понимая, и по лицу его было видно, что он тоже что-то слышит, только не знает что.
Что-то вышло из огромного тела, как выходят занозы: медленно, неохотно, с кровью Воли. Одна маленькая тускло мерцающая вещь. Высшие приняли её прямо в свою лазурь и сейчас держали в воздухе, а боевик так и лежал, и свет на его гребнях тускнел. А потом погас совсем…
С края котловины к нему поползли другие боевики. Три собрата окружили лежащего, и земля под ними разошлась. Они уходили под землю вместе, медленно и торжественно, как уходит