Звездные Рыцари. Книга 3 - Юрий Винокуров

Но это не помешало мне увидеть то, чего не понял.

Там, где только что стоял я, над каменным столом, в самом центре узла, собирался свет. Вместо того чтобы рассеяться, как положено силе умирающего рыцаря, он густел, сжимался, обрастал гранями, ровными и идеально гладкими, словно их выточил мастер, и становился кристаллом. Лазурным, как моя Воля, и внутри него билось что-то живое, медленно и ровно, как бьётся сердце.

Я не знал, что это. Такого не бывает, так просто не могло быть!

Последнее, что я почувствовал, это как кристалл тянет меня в себя, словно омут. Я этого не выбирал, но разрешения моего не требовалось…

А потом в пещере стало тихо и темно, и только кристалл на каменном столе светился ровным лазурным светом. Где-то очень далеко, по ту сторону запертой Двери, на самом пороге Бездны, посреди выжженного поля в скале всё ещё торчал мой меч, и молнии на нём не гасли…

Меня выбросило обратно, как пробку из бутылки игристого.

Я очнулся лёжа на чёрном камне Зала, на спине, раскинув руки. А ещё я орал во всё горло! Сам не знаю, что именно, кажется, просто орал, как орут, когда просыпаются от кошмара и ещё не поняли, что уже проснулись. Крик ушёл в темноту между колоннами и не вернулся, ведь эха здесь не было никогда.

Осознав себя, я тут же замолчал, сел и уставился на собственные ладони. Это были мои ладони, без латных перчаток, без чужой запёкшейся крови. Грудь у меня не болела. Руки первые пару секунд были чужими, а потом пальцы закололо так, будто я их отлежал.

А потом до меня дошло!

Гильзы на каменном полу, со знаком Федерации, одну из которых я когда-то поднял и поднёс к глазам. «Каратель», будто вросший в камень. Каменный стол посреди зала, половина шлема на нём, с выжженными краями и красным визором в сетке трещин. Бурый восьмиконечный герб на стене, с подтёками, про который я тогда подумал, что нарисовали его точно не краской.

И лазурный кристалл идеальной формы, в котором пульсировал свет…

— Это моя пещера, — сказал я вслух. Голос сел, и я откашлялся. — Маршал… Это же моя пещера! Я же туда от шакалов спрятался. Да я об этот самый кристалл палец свой порезал!

В первый раз я увидел, чтобы Маршал сидел, а не стоял. Сейчас он сидел на ступени возвышения совсем рядом, и дверь за его спиной снова была закрыта. Он тяжело привалился плечом к стене, двуручник лежал у него на коленях, и за визором шлема по-прежнему ничего не было видно. Таким я его ещё не видел. Он как будто только что похоронил кого-то очень близкого. Вот только хоронил он, похоже, самого себя… А ещё его рука судорожно ощупывала свой меч, как будто боясь, что его снова нет.

Хотя… По факту его и не было. Как не было и самого Маршала в реальности. Всё, что я сейчас вижу, это чёртово отражение!

— Я знаю, — сказал он. — Теперь знаю.

— И ты там… Ты всё это время лежал там, прямо на этом столе. А я… — я не договорил. — А я его… сломал?

— Ты меня разбудил, — он повернул ко мне голову. — Это разные вещи, Виктор.

Я поднялся, доковылял до ступени и опустился рядом с ним. Какое-то время мы молчали, и тишина в Зале была такая плотная, что я слышал собственное сердце, и сейчас оно колотилось так, будто я только что сам бежал от демонов.

— Помнишь, я говорил, что ничего не выбирал? — вдруг спросил Маршал.

— Помню.

— Я ошибся наполовину, — он посмотрел на свои перчатки. — Умереть я выбрал сам. Закрыл Дверь, отдал всё, что было, и лёг там, у этого стола. Это был мой осознанный выбор, и я бы выбрал это снова, хоть сто раз, и ни о чём бы не пожалел. А вот остаться… в кристалле, в темноте, на тысячи лет, чтобы однажды проснуться в голове у мальчишки с чужой планеты? Этого я не выбирал. Меня никто не спросил.

— Двенадцать выбрали сами, — тихо сказал я.

— Двенадцать выбрали сами, — согласился он. — Поэтому я и сказал тебе, что это другое.

— Ты тогда сказал ещё кое-что, — я повернулся к нему. — Что не знаешь, хватило бы у тебя духу. Что умереть быстро и почётно куда проще.

Маршал медленно повернул ко мне голову, и визор его шлема смотрел на меня, но он промолчал.

— У тебя хватило, — сказал я, не дождавшись ответа. — Ты ушёл с поля, где мог погибнуть героем, чтобы умереть в пустом каменном зале, где тебя никто не видел. Хватило, Маршал.

Он долго не отвечал, а потом сказал совсем тихо:

— Там не было выбора, Виктор.

— Был, — упрямо возразил я. — Ты сам сказал, что умереть на том поле было бы проще! Но тогда бы ты уничтожил человечество!

Он опять замолчал, и мне показалось, что на этом всё. Но потом он глухо добавил, как будто говорил с кем-то очень давно мёртвым:

— Когда-то я слышал от одного из Старейшин про Рыцарей, которые не уходят до конца. Я счёл это байкой для послушников.

Я не сразу понял, о чём он, ведь старый воин сейчас мастерски сменил тему, но когда понял, то с уточнениями всё же решил подождать.

Мой взгляд сам собой упал на меч у него на коленях, и я вдруг вспомнил, как однажды ночью на «Гамме-4» гадал, куда он девает этот здоровенный двуручник и зачем таскает его даже здесь. Теперь я знал, почему. И знал, что настоящий меч сейчас совсем в другом месте.

— Это же он остался там? — кивнул я на клинок. — В скале.

— Да, — просто ответил Маршал и провёл перчаткой по лезвию. — Я слишком долго держал его в руках, чтобы здесь остаться без него.

— Думаешь, он ещё… там?

— Его не нужно держать, Виктор. Он сам себя держит. В нём есть своя Воля.

Я хотел спросить, чья именно Воля и как такое возможно, но Маршал уже смотрел на закрытую дверь, и я понял, что на сегодня ответов с меня