Звездные Рыцари. Книга 3 - Юрий Винокуров
Я — НАДЁЖНЫЙ ЩИТ, КТО ПРИКРОЕТ СЛАБЫХ И БЕЗЗАЩИТНЫХ!
Созвездие отдавало силу щедро, как всегда, и я брал её, уже не считая. Двенадцать моих Звёзд горели в груди ровным огнём, и я выжимал из них всё, что они могли дать, а потом ещё немного. Руки налились тяжестью. Каждый шаг давался так, словно я шёл по дну реки против течения. Кислота всё глубже въедалась в повреждённый шлем, половина обзора пропала за сеткой трещин на визоре и я уже не видел левым глазом ничего, кроме красного марева. Демоны это почуяли. Они всегда чуют, когда ты слабеешь, и тогда удваивают усилия! Вот только когда мне мешало отсутствие обычного зрения, чтобы убивать этих уродов⁈
И вдруг твари остановились, все разом, как по команде. Лорды опустили мечи. Суккубы свернули кнуты. Мелкая шваль, которая только что лезла на трупы, упала на брюхо и прижалась к земле. А потом они начали расходиться, открывая коридор прямо от горизонта ко мне, и в нём… никого не было.
Сначала погас свет. Чёрное солнце не исчезло, но оно словно перестало светить. Небо над полем потемнело, а затем начала стихать Песнь Мира моего меча, а молнии по клинку стали пробегать всё реже. Они не пропали полностью, клинок всё так же горел моей Волей, но свет от него перестал доходить до земли и умирал в воздухе, не пролетев и метра. А потом я почувствовал, как тускнеют мои Звёзды, одна за другой, как будто кто-то или что-то приказало им замолчать…
Я — ЯРОСТЬ И ГНЕВ РОДА ЛЮДСКОГО!
Я не видел того, что шло по этому коридору. Там была только тьма, чуть плотнее, чем вокруг, и она приближалась без звука и без спешки. Лорды, которые только что ломились ко мне, давя своих мелких миньонов, стояли по краям коридора и склоняли рогатые головы, а некоторые опускались на колени прямо в кровавую грязь.
Мне не было страшно. Я давно забыл, что такое страх, и эта тьма точно не научила бы меня ощущать его заново. Но я понял одно, и от этого понимания у меня защемило сердце.
Мне не выстоять…
И дело было даже не в усталости. Даже свежим, даже с полным Созвездием я бы не выстоял против… этого. Оно просто было из другой категории, до которой мы в Ордене просто никогда не дорастали. И когда оно дойдёт до меня, оно пройдёт сквозь меня, не заметив.
А за моей спиной была открытая Дорога…
Я пришёл сюда по ней, как приходили все мы, используя Сеть Предтеч, от узла к узлу, из наших миров прямо в сердце Пылающей Сферы. Дома люди звали эти пути Дорогами Ордена и верили, что их построили мы, а мы и не спорили: людям на долгой войне всегда нужны легенды. Дверь была позади меня, в скале, и светилась ровной лазурью. Я сражался, чтобы демоны не дошли до неё, а теперь…
Если оно пройдёт сквозь меня, то дойдёт и до Двери. А за Дверью лежала Дорога домой, в мой мир, откуда мы уходили на войну, и оттуда по Сети можно было дойти до многих обитаемых человеческих миров. К Крепостям, где остались только Старейшины и послушники. К людям, которые даже не знают, что здесь, на краю Бездны, сейчас стоит последний Рыцарь, который отделяет их от этой тьмы…
И ПУСТЬ ПРОТИВ МЕНЯ ОБЪЕДИНЯТСЯ БЕСКОНЕЧНЫЕ ЛЕГИОНЫ ДЕМОНИЧЕСКИХ ТВАРЕЙ, Я УНИЧТОЖУ ИХ ВСЕХ И КАЖДОГО!
Я сотни раз повторял эти слова, а сейчас с горечью понял, что, похоже, не смогу выполнить Завет…
Люди прозвали меня Щитом Пылающей Сферы, потому что за всю войну я не сделал назад ни шагу. Рыцарь Ордена не поворачивается к врагу спиной, этому учат послушников раньше, чем дают в руки меч. Умереть здесь, лицом к тьме, с Миротворцем в руке, как умерли мои братья, было бы просто, быстро и почётно. Вот только тогда Дверь останется открытой.
Поэтому я развернулся к тьме спиной и побежал к Двери.
Демоны кинулись следом. Они думали, что я сломался, и это придало им смелости, а может, их просто гнала вперёд воля того, что шло по коридору. Я не оборачивался. Я рубил тех, кто подходил слишком быстро и продолжал двигаться вперёд, а Миротворец горел всё тусклее.
До Двери оставалось сто шагов, пятьдесят, двадцать, десять…
У самого порога я остановился и вогнал Миротворец в камень, прямо в черту, где кончалась Бездна и начиналась Дорога. Клинок вошёл в скалу по середину лезвия, и молнии вдруг снова вспыхнули на нём так ярко, как не горели уже несколько дней. Словно он только и ждал, когда я отпущу рукоять.
— Держи их, верный друг, — сказал я и шагнул в Дверь, выпустив рукоять оружия, которое я уже давно считал частью своего тела, навсегда. И это было… больно!
Я оставил его, зная, что больше никогда его не увижу. Он прошёл со мной все демонические миры, куда меня заносила война, и я ни разу не выпускал его из рук дольше, чем на ночь. Но сейчас он был нужнее там, чем со мной. Позади гремели молнии, и сквозь этот грохот я слышал визг тех, кто пытался пройти мимо моего… старого друга.
Дорога должна была быть короткой, всего несколько десятков шагов по коридору из лазурного света, который тянулся сквозь пустоту между мирами. Но Сеть в последние месяцы сбоила всё чаще. Старейшины держали направления ритуалами, и всё равно Дороги путались, меняли длину и уводили не туда. Сейчас же вокруг бушевала такая сила, что свет коридора дрожал и шёл рябью. Я бежал и чувствовал, как Дорога подо мной дёргается и изворачивается, будто живая. Молнии гремели всё реже, всё глуше, и я чувствовал, как тьма давит на них, будто вода на плотину, но Миротворец всё ещё держал. Хотя несколько тварей он всё-таки пропустил, и я слышал, как они бегут за мной по Дороге, цокая когтями по свету.
Я вывалился из Двери в каменный зал и сразу понял, что это не наш узел. Тот, откуда я ушёл в рейд, был полон света и людей, там меня ждали. Этот же зал был совсем небольшой пещерой в скале, с каменным столом посередине, в который сходились тонкие лазурные прожилки со всего