Звездные Рыцари. Книга 3 - Юрий Винокуров

Значит, всё закончится здесь, в пустой пещере на краю чужого мира, где никто и никогда не узнает, что тут произошло. Для того, что я собирался сделать, свидетели мне были не нужны, главное, что человечество будет в безопасности. Ещё некоторое время…

Мой резерв показывал дно, поэтому я сорвал с пояса «Каратель» и развернулся к Двери за миг до того, как из неё выпрыгнул первый демон.

Я стрелял, пока не кончились патроны. Гильзы со звоном летели на каменный пол, каждая пуля несла в себе частицу моей Воли и находила цель. Твари выпрыгивали из сияния одна за другой и падали, не сделав и двух шагов. Одна, мелкая и вёрткая, метнулась мимо меня к выходу из зала, и я снял её уже у самого проёма последним патроном. Ни одна тварь не должна была выйти из этой пещеры в мир, каким бы он ни был. Пустой «Каратель» я бросил на пол.

А потом из Двери потянуло холодом…

Я почувствовал, как где-то там, в конце Дороги, тьма дошла до Миротворца и навалилась на него всей своей мощью. Молнии не погасли, клинок всё ещё держал оборону, совсем как живой воин, из последних сил, но я знал, что долго против этого не устоит ничто. А когда он прогнётся, то тьма пойдёт по Дороге дальше.

Я положил обе руки на каменный стол…

Закрыть Дверь Предтеч мог любой из нас, у кого есть ключ, а ключ у меня был. Лазурь вокруг меня дрогнула, прожилки в полу вспыхнули и начали гаснуть, одна за другой, от стен к центру, и Дверь начала сжиматься. Медленно, слишком медленно! С той стороны на неё давило так, что камень под моими ладонями дрожал, и я понял, что просто закрыть мало. Сегодня этого мало!

Рано или поздно Миротворец не выдержит, и тогда оно сомнёт закрытую Дверь, как смяло оборону Пылающей Сферы. Нужна была печать. Та самая, последняя, которую Орден берёг на самый чёрный день и хранителем которой был назначен я. Меня так и называли, Хранителем Последней Печати, и я надеялся, что до дня её применения я не доживу. Но я сегодня наконец увидел то, что ни в коем случае не должно было пройти в человеческий мир!

Печать нужно ставить, тем более для неё нужно было совсем немногое. Всего лишь моя жизнь…

ТАКОВ МОЙ ДОЛГ!

Я снял то, что осталось от шлема. Кислота съела половину, и край был изъеден так, будто его кто-то обглодал. Визор пошёл трещинами, красное стекло едва держалось. Я положил его на стол, рядом со своими ладонями.

А потом провёл рукой по помятой и частично пробитой броне на груди, где под ней уже давно сочилась кровь, и подошёл к стене напротив Двери.

Восьмиконечная звезда Федерации. Я рисовал её пальцем, своей кровью, луч за лучом, и каждый луч вливал в камень кусок моей Воли. Когда я замкнул последний луч, звезда на стене вспыхнула лазурью, и Дверь дрогнула и начала закрываться быстрее.

И в этот момент где-то за ней ударило так, что весь зал содрогнулся. Печать выдержала, но тьма будет бить снова и снова, пока не найдёт трещину, а сил у меня почти не осталось. Зато у меня всё ещё был мой Источник и моё идеальное Созвездие.

Я вернулся к столу и встал над ним. Двенадцать Звёзд, потускневших, но живых, всё ещё горели в моей груди. Я не стал рвать их, как рвёт себя тот, кто хочет умереть, забрав с собой врагов. Убивать здесь было некого, а тьме моя смерть была безразлична. Мне нужно было другое: чтобы эта Дверь больше никогда не открылась. Поэтому я просто открыл их. Все разом, как не открывал никогда прежде, и отдал всё, что в них было, в камень стола, в знак на стене, в Дверь и дальше, в саму Дорогу, до самого её конца…

Дверь вспыхнула, лазурь рванула в неё и прошла потоком дальше, по Дороге, как огонь бежит по фитилю. Я чувствовал её всю, каждый сантиметр того коридора, по которому только что пытался спастись. Всё, что я отдавал, ложилось на свет изнутри, слой за слоем, и запечатывало проход, как заливают воском горлышко сосуда. Только силы было больше, чем печать могла принять. Двенадцать Звёзд, открытых разом, это прорванная плотина, и то, что не легло в печать, покатилось по Дороге дальше, туда, где остался мой меч.

ТАКОВА МОЯ КЛЯТВА!

Волна моей Воли ударила в Миротворец, и я увидел это так ясно, будто снова стоял рядом с ним. Клинок принял в себя всё, что прошло Дорогу насквозь, и выплеснул это в поле. Белые молнии рванули от него во все стороны, толстые, как стволы вековых деревьев, и там, где они проходили, не оставалось ничего. Лорды, склонившие головы у края коридора, вспыхнули, как сухие факелы, прямо на коленях. Суккубы, Осквернители, вся та свора, что собралась у Двери добивать последнего рыцаря, в одно мгновение стали пеплом, и горячий ветер Пылающей Сферы понёс этот пепел над полем. Гром ударил так, что с горящего неба посыпались камни.

Пусть их короли запомнят этот день!

Вот только Тьму этот удар не убил. Он даже не задел её, молнии проходили сквозь неё, как свет сквозь воду. Но на миг, на один короткий удар сердца, она отпрянула от порога. Мне хватило и этого. Печать схлопнулась, и я почувствовал, как свет в Дороге застывает так далеко, насколько хватило моей силы, как он перестаёт течь и становится твёрдым и холодным, будто вековая смола, и как Дверь передо мной замирает, запертая намертво…

И уже из-за полностью запертой Двери я почувствовал на себе его взгляд. Короткий и тяжёлый, и он пробрал меня до самых кончиков уже холодеющих пальцев. Оно запомнило меня.

Мои Звёзды гасли одна за другой, но мне было не больно. Сила всё ещё уходила через меня с такой мощью, что броня на мне лопалась и разлеталась кусками по залу. Брошенный «Каратель» вдавило в камень, как в мягкую глину. Рук я уже не чувствовал полностью…

ТАКОВА МОЯ ВОЛЯ !!!

Я запер тварь с