Демон из средней школы. Повесть вторая - Фил Шрайбер

— Сильно ушибся? — Гин привстала на передних лапах.

— Нет… Сейчас пройдёт.

Она всмотрелась в его лицо и медленно опустилась обратно. Усы у неё подрагивали.

— Можешь смеяться, — сказал Котори, потирая локоть. — Только я правда думал, что получится.

— Я тебе предлагала посидеть. Ты почему-то решил, что лучше сразу на пол.

Он сердито выдохнул, но всё-таки улыбнулся. Локоть ещё ныл. Котори несколько раз согнул руку и потянулся за краем ткани, собираясь завернуть нож вместе с упрямым кулаком. Указательный палец на рукояти дёрнулся. Котори застыл, не дотянувшись до ткани. Доска стояла криво и слегка покачивалась — он сам вытащил щепку, сам только что её задел.

— Гин, ты видела? По-моему, она…

Он осторожно взялся за запястье. Пальцы разжались все сразу, легко, без малейшего усилия с его стороны. Нож выскользнул на ткань.

— Получилось! Ну вот, а ты говорила…

Рука перехватила его за запястье. Котори ещё улыбался, когда серые пальцы стиснули кожу и полезли вверх, собирая рукав в гармошку. Он дёрнул локтем, но рука только крепче ухватилась за ткань. Прежде чем ловить её, Котори свободной ладонью сдвинул нож с доски на пол и толкнул к сундуку. Ножны стукнулись о ножку. Теперь хотя бы нож не попадётся им под ноги.

— Подожди, я же тебя отпустил! Ты чего хватаешься?

Рука добралась до плеча, зацепилась за воротник и ухватила его за ухо. Котори вскрикнул, наклонил голову вслед за ней, чтобы не так тянуло, и попытался подхватить руку снизу. Поймал только собственный ворот. Пальцы уже перебирали волосы на затылке.

— Да не за ухо! Слезь, больно же!

— Не мотай головой! — крикнула Гин с порога. — Дай я посмотрю, где она!

Котори послушался — и тут же получил щелчок по носу. В глазах выступили слёзы, и на мгновение пропали из виду и дверь, и Гин. Он зажмурился, чувствуя, как по верхней губе течёт что-то мокрое, торопливо провёл под носом пальцем. Крови не было, но обида оказалась почти сильнее боли.

— Ты же моя! Я тебя оттуда принёс, я тебя снять хотел, чтобы тебе… Ай!

Рука полезла за ворот. Холодные пальцы прошлись по ключице, и Котори завалился набок, пытаясь прижать их через рубашку. Верхняя пуговица выскочила из петли, ткань перекрутилась и натянулась поперёк груди. Он наконец поймал два пальца, но рука вывернулась, больно царапнув ногтем ладонь, и вцепилась в нагрудный карман.

Гин стояла в дверях, низко опустив голову. Её взгляд метнулся к сундуку, где лежал нож, потом обратно к Котори. Он успел увидеть, как она прижала уши.

— Держи её там!

Она прошла вдоль стены, подальше от ножа, и бросилась ему на грудь. Котори охнул от удара лапами и схватился за рубашку возле кармана. Гин взяла руку зубами поперёк и затрясла, коротко и зло, упираясь в него всеми четырьмя лапами. Из её горла шло низкое рычание; он чувствовал его даже сквозь рубашку.

— Гин, погоди, карман…

Ткань затрещала раньше, чем он успел договорить. Рука вывернулась у неё в пасти, потянув за собой карман вместе с куском рубашки, и щёлкнула Гин по носу.

Та отскочила к порогу, заскребла лапами по полу и села, часто чихая. Из приоткрытой пасти торчал обрывок нитки. Гин провела лапой по морде и уставилась на руку с таким возмущением, что Котори на секунду забыл про собственный нос.

— Она и тебя щёлкнула?

— Нет, я просто так чихаю! Лови её, пока опять тебе за шиворот не забралась!

Рука уже цеплялась за его рукав. Котори перекатился, накрыл её обеими ладонями и плечом задел камень под доской. Камень сдвинулся. Он услышал скрежет, попытался отодвинуться, но доска уже осела на вторую опору, ударилась краем о пол и треснула.

Хруст вышел негромкий. Котори замер, сжимая серое запястье, и остался лежать на боку. Рука тоже затихла; только пальцы ещё несколько раз согнулись, словно искали, за что ухватиться.

Гин отступила на ступеньку. На загривке у неё стояла шерсть, нос был мокрый от чихания. Она посмотрела на доску, потом на Котори и закрыла пасть.

Котори медленно сел. Подтянул рубашку, попробовал заправить её свободной рукой, но оторванный лоскут вместе с карманом остался снаружи. Он отпустил ткань и придвинулся к доске. Она лежала косо, одним концом на полу, другим на камне. Трещина прошла от края через процарапанную канавку. Возле неё поднялась светлая щепа; Котори прижал её пальцем, и она пружинисто встала обратно.

Три вечера он скрёб эту доску гвоздём, чтобы обломок не скатывался. Держал гвоздь сначала одной рукой, потом другой, сдувал древесную крошку, проверял, достаточно ли глубоко. Даже теперь помнил, как скрежет отдавался в зубах. Новый нож уже не помещался в канавку, но доска оставалась на своём месте, на двух подобранных камнях, и свёрток лежал на ней ровно. Котори провёл пальцем вдоль канавки до трещины. Попробовал совместить края трещины, надавив на приподнятый конец, но доска качнулась, и он убрал руку.

Гин поднялась было с порога. Он не посмотрел на неё, и она остановилась.

— Котори…

— Я щепку вытащил, — сказал он. — Надо было сразу обратно подложить.

Серая рука висела в его кулаке и больше не сопротивлялась. Котори посмотрел на неё, ожидая хотя бы ещё одной попытки вырваться. Пальцы были слегка согнуты. Он ослабил хват, чтобы не сдавливать запястье, и поднялся с пола.

Нож лежал у сундука. Котори взял его свободной рукой, проверил, плотно ли сидят ножны, и отнёс к стене, подальше от покосившейся доски. Подстелил край развёрнутой ткани, положил нож рукоятью к двери.

— Полежи пока здесь. Я потом всё поправлю.

* * *

На ступеньках было ещё светло. Котори сел наверху, рядом с термосом. Руку положил себе на колени ладонью вверх, придерживая за запястье: после всего, что она устроила, выпускать её совсем пока не хотелось. Между пальцами застряла нитка от рубашки. Он потянул за неё, и рука послушно разжалась, позволив себя очистить. Гин поднялась следом — сначала до второй ступеньки, потом до верхней. В зал она не пошла, устроилась сбоку от него и ещё раз потёрла лапой нос.

— Всё ещё болит? — спросил Котори.

— А у тебя уже прошло?

— Если не трогать, почти