Принцесса без лица. Том 1 - Ирина Мур

— Значит, к концу недели. Не вижу оснований создавать новую проблему ради того, чтобы быстрее решить старую.

Министр не стал спорить. Мы ещё четверть часа разбирали порядок исполнения, после чего я утвердил согласованную часть и потребовал к вечеру уточнить три оставшихся показателя.

Когда он ушёл, секретарь принёс кофе и сообщил, что заместитель директора полиции ожидает в приёмной.

— Пусть входит.

Пока посетитель устраивался напротив меня, я открыл переданный утром доклад. После выхода клипа изменение числа обращений о сексуальном насилии оказалось заметным, но сами цифры требовали осторожного обращения. В одну сводку собрали зарегистрированные заявления, звонки на справочные линии, обращения за психологической помощью и сообщения, по которым ещё не было ясно, содержат ли они сведения о преступлении.

— Почему всё вместе? — спросил я.

Заместитель директора наклонился к столу, пытаясь в разобраться в своих материалах.

— Это общая статистика реакции. Отдельные показатели в приложениях.

— Тогда назовите мне число заявлений, по которым требуется процессуальная проверка.

Он назвал.

— Из них сколько касается событий, произошедших до этой недели?

— Большинство. Есть обращения по эпизодам многолетней давности.

Я нашёл нужную графу и внимательно прочитал пояснения. Несколько заявителей сообщили о преступлениях, по которым раньше вообще не обращались в полицию. Другие хотели возобновить дела, прекращённые после предварительной проверки. Часть жалоб касалась того, как с ними разговаривали сотрудники при первом обращении.

— Последние проверять отдельно, — сказал я. — Никаких автоматических выводов о незаконности прежних решений. Но материалы поднимите все.

— Мы подготовили предложения.

Он разложил листы и указал, какие группы собирается временно усилить. Я просмотрел схему, затем попросил уточнить, кто непосредственно будет работать с заявителями.

— Люди подготовлены?

— Большинство. По остальным предусмотрено дополнительное обучение.

— Тогда неподготовленных на первичный приём не ставьте. Иначе получите жалобы уже на сегодняшнюю работу. Пусть помогают с документами и запросами, пока не пройдут подготовку.

Он записал.

— Сколько времени займёт перераспределение?

— Два дня.

— Приступайте. Доклад о фактической нагрузке через неделю, но первые результаты хочу видеть послезавтра. Отдельно покажите случаи повторного обращения. Если кто-то трижды рассказывает разным сотрудникам одно и то же, это не три единицы работы, которые можно красиво продемонстрировать в отчёте.

— Понятно.

Мы перешли к другим вопросам. В нескольких городах возникли публичные споры возле зданий, где демонстрировали новый клип. У студии Эгвы собирались как сторонники, так и противники показа. Полиция обеспечивала обычный порядок, но одно из местных управлений запросило разрешение на дополнительные меры.

Я прочитал обоснование, затем открыл приложенную сводку.

— Здесь нет ни одного подтверждённого случая угрозы сотрудникам студии.

— Пока нет.

— Тогда на каком основании вы предлагаете усиливать охрану именно этого объекта?

— Учитываем возможное развитие ситуации.

— В таком случае покажите, какие конкретные признаки указывают на увеличение опасности.

Заместитель директора вернулся к бумагам. Он, насколько я видел, добросовестно исполнял свою работу. Но само появление фамилии певицы заставляло сотрудников перестраховываться. Никому не хотелось оказаться человеком, который недооценил угрозу самой известной фери империи.

Я вполне разделял их нежелание. Если бы Эгве действительно угрожала опасность, я предпочёл бы получить сообщение об этом на десять минут раньше всех остальных. Желательно вместе с подтверждением, что опасность устранена.

Но между личным желанием и служебным решением лежали вполне определённые требования.

— Если появятся основания, действуйте в установленном порядке, — сказал я. — Режим охраны зависит от обстановки, а не от того, насколько известен человек. Это относится и к студии, и к офису Вестинни, и к любому другому объекту.

— Принято.

— И сообщите местным начальникам, что им не требуется каждый раз спрашивать моего разрешения на обычные полицейские действия. Они обязаны выполнять свои обязанности самостоятельно.

Заместитель директора записал распоряжение и закрыл папку. Осталось обсудить передачу открытой статистики общественным объединениям, которую я обещал подготовить ещё утром. Здесь сложность заключалась в необходимости раскрыть сведения о работе ведомства, не предоставив вместе с ними подробности частной жизни потерпевших. Мы согласовали состав данных, порядок обезличивания и сроки ответа.

В результате совещание заняло почти час. Когда посетитель ушёл, я проверил подписанные документы, уточнил у секретаря время следующей встречи и обнаружил, что впервые с начала рабочего дня могу позволить себе хотя бы несколько минут не заниматься государственными делами.

И немедленно вспомнил, что дядя собирается пригласить Эгву на ужин. Мне стало досадно. Не из-за того, что мысль вернулась. Я прекрасно понимал причины собственной ревности и давно перестал считать её неожиданным открытием. Досадно было, насколько быстро она вернулась.

Ещё несколько минут назад я вполне спокойно принимал решения, от которых зависела работа сотен сотрудников и положение множества людей. Ни одной ошибки, ни одного постороннего соображения. А теперь сидел перед аккуратно разложенными документами и пытался представить, согласится ли Эгва провести вечер с моим дядей.

Я мог бы позвонить ей сам. Телефон находился справа. Номер, разумеется, был записан, хотя я помнил его наизусть. Эгва обычно отвечала вежливо, не пыталась придумывать оправдания и, если была занята, сообщала об этом совершенно определённо. Вчера и позавчера мы не разговаривали. Сегодня у меня появился вполне приличный повод поинтересоваться её делами.

И ещё более приличный повод этого не делать. Дядя объявил о своём намерении при мне. Если я приглашу Эгву раньше, получится не ухаживание, а соревнование в скорости набора телефонного номера. Причём соперник может даже не знать, что участвует в соревновании. Мне не нравится проигрывать. Но выигрывать таким способом хотелось ещё меньше.

Я закрыл телефонный справочник и взял следующую папку. В ней оказалась фотография Эгвы. Точнее, фотография, помещённая на обложке одного из приложений к докладу о реакции прессы. Она стояла рядом с Лэйреном Вальдо, слегка повернувшись к журналистам. На ней было платье, которое я прежде видел на нескольких снимках, и ничего особенно нового эта фотография мне не сообщала. Но я задержался на ней значительно дольше, чем требовалось для прочтения текста публикации.

Со времени нашего знакомство прошел уже почти год. Когда я только начал за Эгвой ухаживать, даже самые осторожные знакомые не сомневались, что рано или поздно она примет моё предложение. Причины совершенно понятны. Я молод, богат, занимаю высокое положение, обладаю хорошими внешними данными и давно научился разговаривать с женщинами так, чтобы общение доставляло удовольствие нам обоим. Кроме того, я действительно хочу Эгву, а это обстоятельство замечают достаточно быстро.

Моё положение дает серьёзные преимущества, но я не собирался изображать человека, которому неловко ими пользоваться. Женщина может выбрать мужчину из-за внешности, характера, богатства, общественного положения или сочетания всего перечисленного. Я никогда не считал, что предпочтение принца человеку, не имеющему титула, обязательно свидетельствует о корысти. Впрочем, и требовать от женщины, чтобы она полюбила меня исключительно за прекрасные свойства моей души, не намеревался. Тем