О крови и проклятиях - Кортни Уимс

— Так и знала, что найду тебя здесь, — раздаётся за спиной женский голос.

Я оборачиваюсь на звук и вижу Мелайну. Она стоит, скрестив руки на груди.

— Если твой отец прислал тебя вернуть меня обратно… — тихо начинаю я и делаю полшага ближе к Дэйше, хотя сама не знаю, чем собиралась закончить эту фразу.

— Ты не в беде, — быстро заверяет Мелайна.

Она опускает руки и подходит ближе, поднимая взгляд на Дэйшу.

— До сих пор не могу поверить, что у тебя всё это время был дракон…

Сова вздрагивает и с приглушённым «уху» срывается в воздух. Дэйша отрывает взгляд от ветки и переводит его на Мелайну.

Что ж, ей лучше в это поверить, — ворчит она, явно раздосадованная тем, что Мелайна спугнула сову.

Мелайна делает несколько осторожных шагов к нам. Дэйша фыркает, и та вздрагивает и замирает, глядя на неё с благоговейным изумлением.

Я неловко смеюсь и тоже смотрю на Дэйшу.

— Да… легко не было.

Друг, — предупреждаю я, чуть сильнее похлопывая Дэйшу по шее, чтобы она опустила вздыбившиеся вокруг головы рога. Она не представляет угрозы.

Мне не нужно беспокоиться о том, представляет ли она угрозу. Мне лишь нужно напомнить ей, что угрозу представляю я.

Я качаю головой, фыркая от смеха, а Дэйша тычется мордой в мою руку в перчатке. Я глажу её чешуйчатый нос, и напряжение понемногу уходит из её тела.

— Представляю… — произносит Мелайна у меня за спиной. — Отец сказал, что она вылупилась вместе с тобой. Это правда?

Я киваю и поворачиваюсь к ней.

— Хотя я ему этого не рассказывала.

Дэйша опускается на землю, подбирая передние лапы под грудь и пряча задние под брюхом. Как огромная, неуклюжая буханка хлеба. Белые глаза по-прежнему настороженно следят за Мелайной.

— Отец ещё сказал, что есть пророчество. И… — бормочет Мелайна.

Между нами повисает тишина, и я заканчиваю за неё:

— И оно обо мне. Ты в это веришь?

Мелайна пожимает плечами.

— Не знаю. Я вообще больше не знаю, во что верить. Всю жизнь меня учили, что мятежники и драконы — зло. Я годами думала, что мой отец мёртв, и тренировалась защищать семью и королевство от тех, кто его убил. От таких мятежников, как он. А теперь… теперь я не знаю. Он возглавляет людей, которых я поклялась убивать.

— Наверное, такое нелегко осознать.

— Ха, да… Когда я его увидела, меня просто накрыло. Сначала я вообще не могла поверить. Потом шок сменился облегчением, а теперь во мне всё вперемешку. Я благодарна, растеряна и… если честно? — Она нервно смеётся. — Я в бешенстве. Мы с мамой столько лет думали, что он мёртв. Столько ночей плакали и чувствовали себя разбитыми… и ради чего? Он выставил нас дурами. Он так и не вернулся.

— Если это хоть что-то значит, мне жаль, — тихо говорю я. — Даже представить не могу, какими для тебя были последние несколько дней.

Мелайна кивает и дарит мне маленькую благодарную улыбку.

— Мне тоже жаль. Отец слишком давит на тебя, и не должен. Думаю… и никогда не говори ему, что я это сказала… но мне кажется, он становится таким жёстким, когда ему страшно. А что бы сейчас ни происходило, он напуган до ужаса. Даже отчаялся. Но всё это не должно лежать только на тебе.

Я вздыхаю, надеясь вместе с воздухом выпустить хоть часть чувств, затуманивших сердце.

— А ощущение именно такое. Он сказал, что я должна убедить всех остаться. Сказал, что я Избранная… но для чего? Я едва умею защищать саму себя. Как я должна спасти целое королевство?

Её улыбка становится шире, а взгляд опускается вниз. Она крутит браслет на запястье, не сводя глаз с блестящего металла.

— Когда я думала, что отец погиб, мне тоже казалось, будто я одна против всего мира. Я чувствовала себя совершенно одинокой. Будто никто не способен понять, через что я прохожу и что чувствую. Каждый день был тёмным. Каждый день — пустым. А потом… Селеста появилась у моей двери. Первые несколько дней я не открывала, сколько бы она ни стучала, но эта упрямая женщина не сдавалась. Приходила день за днём, пока я наконец не уступила и не открыла. Она подарила мне этот браслет и цветы. Сказала, как ей жаль, и что всякий раз, когда мне будет грустно и одиноко, даже если её не окажется рядом, даже если я сама пока не готова никого к себе подпустить, я могу посмотреть на него и вспомнить о ней.

Она снимает браслет с запястья, берёт меня за руку и кладёт его на ладонь. Лунный свет играет на блестящем металле, высвечивая выгравированную внутри надпись:

Можно пройти через это. А можно вырасти благодаря этому.

— Я… я не могу его взять, — бормочу я и пытаюсь вернуть браслет.

Она качает головой и похлопывает меня по плечу.

— Сейчас он нужнее тебе, чем мне. Ты не одна, Кэт.

Я не успеваю ответить. Мелайна проходит мимо, делает несколько шагов и останавливается. Затем слегка поворачивается ко мне и тихо говорит:

— Я знаю… с ним бывает трудно. Он настолько погружается в мысли об общем благе, что порой перестаёт замечать, как его решения сказываются на других. Но он хороший человек. Даже если я в бешенстве на него, я знаю: все свои решения он принимал ради чего-то большего, чем я. Больно понимать, что благо королевства для него всегда на первом месте. Но я всё равно ему доверяю.

Так же, как доверяю тебе.

ГЛАВА 6. СТАРШИЙ БРАТ

Силуэт Мелайны исчезает среди далёких деревьев по дороге к Мидкипу. Я сажусь рядом с Дэйшей, устраиваясь между её шеей и плечом и с удовольствием принимая её тепло. Кладу голову на чёрную, шершавую чешую, а она приподнимает крыло и накрывает меня им.

Её спокойное дыхание убаюкивает, и мы сидим в ночной тишине. Нарушает её лишь шум течения реки перед нами. Я борюсь с тяжелеющими веками, которые вот-вот сомкнутся, смотрю, как вода скользит мимо, поблёскивая в лунном свете, а потом проваливаюсь в сон.

***

Чернота сна превращается в комнату, залитую золотистым светом. Солнце льётся через окна, и пылинки танцуют в лучах, протянувшихся через помещение. Где-то вдали звенит певучий щебет птиц.

Я оглядываюсь и сразу узнаю деревянный стол с несколькими шаткими стульями.

Входную дверь.

Самодельный очаг.

Это мой дом в Пэдмуре.

Я тут же перевожу взгляд на стену, где много месяцев спустя мама вырежет: «Секреты не умирают. Их просто хоронят в