Металлический Монстр - Абрахам Грэйс Меррит
На черном фоне расщелины вырисовывалась фигура – призрачное видение, женщина… прекрасная, величественная, невероятная! Высокая и статная, от подбородка до самых стоп окутанная облегающими покровами бледно-янтарного цвета, она казалась даже выше высокорослого Дрейка.
И всё же не её рост вызвал во мне трепет и парализующий ужас, от которого пальцы разжались, и дымящаяся винтовка выпала из рук на землю. И не то, что вокруг её гордо поднятой головы пышным облаком вились сияющие локоны, точно реющий стяг, сотканный из языков медного пламени. И даже не то, что сквозь полупрозрачные одежды проступало мягкое свечение…
Нет, дело было в глазах – огромных, широко распахнутых, чьи чистые глубины казались бездонными омутами живого звездного огня. Они сияли на белом лице не отражённым светом и не фосфорическим блеском, а, казалось, сами были источником холодного сияния далёких светил – спокойного, безмятежного, вечного, как они сами. В самом этом лице, хоть я и не мог пока разглядеть ничего, кроме этих глаз, ощущалось что-то абсолютно неземное.
– Боже! – прошептал Вентнор. – Кто она такая?
Женщина сделала шаг из расщелины. Не далее чем в пятидесяти футах от нее замерли Рут, Дрейк и Чиу-Мин; они застыли, охваченные тем же священным трепетом, что на мгновение парализовал и меня.
Она посмотрела на них и поманила к себе. Я видел, как Дрейк и Рут быстро пошли к ней, а Чиу-Мин остался позади. Затем её огромные глаза обратились на нас с Вентнором. Она подняла руку, приглашая приблизиться.
Я обернулся. Позади стояло войско, спустившееся с горной дороги: всадники, копейщики, пикинёры – не меньше тысячи человек. Справа застыл второй отряд, вышедший из зелёного прохода, – около шестидесяти воинов.
Казалось, на них лежало какое-то заклятие. Они стояли в полном молчании, подобно истуканам, и только их свирепые, немигающие взгляды свидетельствовали о том, что они живы.
– Скорее, – едва слышно выдохнул Вентнор.
Мы бросились к той, что остановила смерть в тот самый миг, когда её челюсти уже смыкались над нами.
Но не успели мы пробежать и половины пути, как наше бегство будто разрушило сковавшие врагов чары – поднялся невообразимый шум: раздались дикие крики, лязг мечей о щиты. Я бросил быстрый взгляд назад. Войско пришло в движение; воины наступали медленно, пока еще находясь в замешательстве, – но я знал: это замешательство скоро пройдет, и они сомнут нас, поглотят без остатка.
– К расщелине! – закричал я Дрейку. Но ни он, ни Рут не обратили на меня внимания – их взгляды снова были прикованы к окутанной янтарными покровами женщине.
Вентнор резко схватил меня за плечо, заставив замереть. Женщина запрокинула голову. Облако металлических волос взметнулось, словно от порыва ветра, вспыхнуло, заискрилось!
Из её горла вырвался низкий, вибрирующий клич – гармоничный, странно тревожащий, глубокий и сладостный, пронизанный жутковатым минорным стенанием, что мы слышали ночью в долине голубых маков и в зале с драконами.
Ещё не успел замереть этот крик, как из расселины с невероятной быстротой хлынули десятки и десятки металлических существ. Казалось, сама скала извергала их!
Шары, кубы и пирамиды – уже не крошечные, как те, что мы видели среди развалин, а размером около четырёх футов; тускло поблёскивающие, и в глубинах этого блеска мерцали бесчисленные крохотные огоньки, похожие на немигающие, пристально глядящие глаза. Всё с той же молниеносной быстротой они закружились, смешались, перестроились – и выстроили между нами и закованными в броню воинами сплошную преграду.
На металлических существ тотчас обрушился град стрел. Я услышал выкрики военачальников, и персы пошли в атаку. Храбрости этим людям было не занимать – да, этого у них не отнимешь!
Снова раздался женский крик – глубокий, властный.
Шары, кубы и пирамиды устремились друг к другу, слились в кипуче движущуюся массу; опять возникло впечатление, будто ртуть внезапно ожила. Из этого живого металла выросла толстая четырёхгранная колонна – около восьми футов в поперечнике и двадцати в высоту. Слева и справа от нее выдвинулись щупальца-руки – жуткие руки, что всё росли и росли, пока шары, кубы и пирамиды стремительно взлетали по граням колонны, с безупречной точностью занимая свои места один за другим. С волшебной быстротой эти руки удлинялись.
Перед нами возвышалось чудовищное создание – геометрическое чудо. Сияющий гранёный столп, который, оставаясь совершенно неподвижным, всё же казался пригнувшимся перед прыжком, переполненным живой силой, рвущейся наружу. Его венчали два огромных шара – словно две головы двуликого Януса из какого-то чужого мира.
Слева и справа извивались, скручивались, вновь выпрямлялись невероятные узловатые руки, теперь уже футов по пятьдесят длиной, – они сгибались и разгибались в гротескном, страшном подобии боксёра, разминающего мышцы перед боем. На конце каждой из шести рук сгрудились сферы, густо усаженные пирамидами, – гигантская, зловещая пародия на шипастые цесты[11] древних гладиаторов, сражавшихся на потеху императору Нерону.
На мгновение оно замерло, словно красуясь и проверяя свои возможности, точно атлет, – химера, аморфная и вместе с тем удивительно симметричная; под темнеющим небом, среди зелени лощины, перед застывшим в оцепенении войском…
А потом оно ударило!
Молниеносно метнулись две руки – скользящим движением чудовищной силы. Они врезались в плотные передние ряды облачённых в доспехи воинов, прорубив в них две огромные просеки.
Меня замутило: я видел, как в воздух взлетают куски человеческих тел и конских туш. Ещё одна рука сорвалась со своего места, словно метнувшаяся змея, сцепилась с другой и, образовав стофутовую цепь, подобно исполинскому цепу, вихрем прошлась по сгрудившимся воинам. Третья рука обрушилась на группу солдат прямым ударом, проламываясь сквозь их ряды, словно гигантский кулак!
Войско, ещё недавно гнавшее нас от развалин, побросало мечи, копья и пики и с воплями обратилось в бегство. Всадники, пришпорив коней, мчались не разбирая дороги, топча собственную пехоту.
Смертоносный колосс, казалось, наблюдал за их бегством… с глумливым удовольствием!
Не успели беглецы преодолеть и сотни ярдов, как исполин распался на части. Донеслись знакомые тихие жалобные стенания, а затем – уже за спинами бегущих, почти вплотную к ним – вновь вырос гранёный столп. Руки мгновенно возникли на своих местах, ожили, согнулись – и исполин снова принялся собирать свою страшную жатву.
Они бросились врассыпную, бежали поодиночке, парами, небольшими группами, устремляясь к склонам долины. Они походили на крыс, в панике снующих по дну огромной зеленой чаши. И, словно исполинский кот, эта тварь играла с ними – да, играла!
Она снова расплылась – приняла новую форму. Там, где только что