Металлический Монстр - Абрахам Грэйс Меррит

Кожа её была бела, как перламутровое молоко; невероятно нежная, шелковистая, с кремовым оттенком; полупрозрачная, будто мягко сияющая изнутри; мерцающая тонким слюдяным блеском – совсем как её волосы, отливавшие металлическим шёлком. Рядом с ней даже белоснежная кожа Рут выглядела как кожа обветренной деревенской девчонки в сравнении с кожей самой Титании.

Она разглядывала нас так, словно впервые видела существ одного с нею вида. Она заговорила – и её голос зазвучал по-эльфийски отрешённо, сладостно и мелодично, точно перезвон невидимых золотых колокольчиков. В нём жило то же спокойствие далёких пространств, что исходило от неё самой, – будто сама тишина обрела голос и заговорила этим едва слышимым перезвоном. Слова срывались с её уст с некоторой запинкой, неуверенностью, будто губам, произносившим их, сама речь казалась непривычной – столь же чуждой, какими казались наши образы её ясным глазам.

И слова были на персидском – на чистейшем, древнем персидском языке.

– Я – Норхала, – прозвенел золотой голос, растаяв в тишине. – Я – Норхала.

Она слегка покачала головой, словно с легким нетерпением. Из-под покровов выскользнула рука – изящная, с тонкими пальцами, с ноготками, похожими на розовые жемчужины; выше запястья обвивал руку золотой дракон со злыми крошечными рубиновыми глазками. Белая изящная рука коснулась головы Рут, осторожно вызволила девушку из объятий Дрейка и повернула ее лицо к себе так, чтобы её странные, усыпанные золотыми и сапфировыми искрами глаза встретились взглядом с затуманенными голубыми.

Долго и пристально вглядывались они друг в друга. Затем та, что назвала себя Норхалой, протянула руку и пальцем коснулась слезы, застывшей на изогнутых ресницах Рут, и изумленно вгляделась в нее. Что-то похожее на узнавание, на вспыхнувшее воспоминание, казалось, пробудилось в её душе.

– Ты… не… спокойна? – спросила она – слова давались ей всё так же с трудом.

Рут покачала головой.

– Они… не тревожат тебя?

Она указала на груды тел, покрывавшие дно котловины. И тут я понял, откуда исходил тот свет, что струился из её огромных глаз. Крохотные лазурные и золотые звёзды в их глубине побледнели, задрожали, а затем вспыхнули вновь – словно целые галактики крошечных серебряных солнц.

Рут испуганно отпрянула от этого странного, нестерпимого сияния.

– Нет… нет, – задыхаясь, прошептала она. – Я плачу о… нём.

Она указала туда, где лежал Чиу-Мин – тёмное пятно на краю груды изломанных тел.

– О… нём? – в едва слышном голосе прозвучало замешательство. – Об… этом? Но почему?

Она посмотрела на то, что осталось от Чиу-Мина, – и меня внезапно пробрала глубокая внутренняя дрожь. Я понял: для неё это скорчившееся тело не было человеком. Она не видела в нём ничего родственного себе, ничего, что связывало бы его с ней. Когда наконец её глаза снова обратились к нам, их свет уже угас; в них осталось лишь слабое, недоумённое любопытство. Она долго рассматривала нас.

– Теперь, – прервала она тишину, – теперь во мне пробуждается то, что, казалось, долго спало. Оно повелевает мне взять вас с собой. Идёмте!

Она резко отвернулась и бесшумно скользнула к расселине. Мы переглянулись, словно ища друг у друга совета и не зная, что делать.

– Чиу‑Мин! – произнёс Дрейк. – Мы не можем оставить его так. По крайней мере, надо прикрыть его от стервятников.

– Идёмте!

Женщина уже дошла до устья расщелины и пристально смотрела на нас.

– Мне страшно! О Мартин, мне так страшно! – прошептала Рут, протягивая дрожащие руки к рослому брату.

– Идемте! – снова произнесла Норхала.

Теперь я отчётливо понял, что это приказ.

– Мы увидели… то, что увидели, Гудвин, – мрачно произнёс Вентнор. – После этого… ты смог бы вернуться?

– Нет, – ответил я. – Нет. Но… Рут?

– Дрейк может отвести её обратно тем путём, которым вы пришли, – медленно произнёс он.

– Мартин, нет! Я не уйду! Я пойду с тобой! – воскликнула она и крепко обхватила его за шею.

– Нет, – угрюмо покачал головой Дрейк. – Я тоже иду. Теперь я уже не смог бы повернуть назад… даже ради Рут.

– Я не останусь! Не останусь! – всхлипывала Рут.

– Идёмте! – снова окликнула Норхала.

В хрустальном перезвоне её голоса на сей раз пробивалось нечто резкое, металлическое, непреклонное и повелительное.

Вентнор пожал плечами.

– Что ж, пойдем, – сказал он.

Бросив последний взгляд на китайца, над которым уже кружили ягнятники-бородачи, мы шагнули к расщелине. Норхала молча ждала, погружённая в свои мысли, пока мы не прошли мимо неё, а затем бесшумно последовала за нами.

Не успели мы пройти и десяти шагов, как я понял, что это вовсе не расселина. Перед нами тянулся туннель – проход, прорубленный человеческими руками. Его стены покрывали извивающиеся изображения драконов, а сводом служила сама гора.

Пока я вглядывался в его глубины, закутанная в покровы женщина стремительно проскользнула мимо меня. Мы поспешили за ней. Далеко впереди мерцал тусклый свет – дрожащая, призрачная завеса, слабо мерцавшая примерно в миле от нас.

Вскоре она оказалась совсем рядом. Мы прошли сквозь неё и вышли из туннеля. Перед нами лежало узкое ущелье, словно удар меча, рассёкшее тело исполинской горы, под которой пролегал этот ход. Высоко над головой тянулась узкая полоска неба.

Склоны ущелья утопали во мраке, но я успел заметить, что здесь не было ни деревьев, ни какой-либо иной зелени. Дно его устилали валуны причудливых очертаний, почти неразличимыми в быстро сгущающейся тьме.

Выход из тоннеля сторожили два исполинских монолита. Огромные камни накренились и потрескались. От прохода во все стороны разбегались глубокие трещины, словно морщины на каменном лице, образовавшиеся там, где смещения земной коры и давление горных пород долгое время пытались закрыть этот прорубленный людьми путь.

– Стойте! – резкий, чистый, как звон золота, голос Норхалы заставил нас замереть; и снова в её ясных глазах блеснул белый звездный свет.

– Пожалуй… – проговорила она, словно обращаясь к самой себе. – Пожалуй, стоит запечатать этот проход. Он больше не нужен – когда Великий Путь готов открыться!

Великий Путь готов открыться! Что она имела в виду? Эти слова лишь усилили то смутное, тревожное предчувствие, которое не покидало меня с той самой минуты, когда в развалинах впервые ожили крохотные металлические создания.

Вентнор протянул руку и вцепился в мое плечо.

– Ты слышал это? – прошептал он. – Слышал?

Я молча