Возрождение Изабель - Мария Ясная
— Послушай, — заговорил он более мягким тоном. — Я пришёл не для того, чтобы снова ссориться. Неужели ты считаешь меня настолько глупым, что я позволю тебе бесконечно вытягивать из меня деньги? Всё, что произошло той ночью, было желанием нас обоих. Давай покончим с этим раз и навсегда.
Руки Корали мгновенно напряглись.
Её ногти впились в кожу его шеи, оставив несколько ярко-красных полос.
— Покончить с этим? — переспросила она, и голос её стал опасно тихим. — Ты хочешь отказаться от ответственности, прикрываясь словами об обоюдном желании? Не забывай, именно ты набросился на меня в ту ночь. До этого в поместье никто даже не подозревал, что между нами может быть что-то общее. Если дело дойдёт до суда, кому, по-твоему, поверят? Тебе, сыну управляющей, или служанке, которая прежде никогда с тобой не общалась?
Шарль скрипнул зубами.
Он прекрасно понимал, что её слова звучат убедительно именно потому, что в них было слишком много правды. Если Корали решится довести дело до конца, он окажется в крайне затруднительном положении.
— Чего ты на самом деле хочешь? — наконец процедил он сквозь зубы.
Корали внимательно посмотрела на него, оценивая не столько его самого, сколько возможности, которые он всё ещё мог ей предоставить.
Да, Шарль располагал деньгами, но она не была настолько наивна, чтобы не понимать: значительная часть семейного богатства находилась в руках Греты. Если мать узнает о происходящем, последствия могут оказаться куда серьёзнее, чем обычная ссора между двумя людьми. Грета была женщиной властной и опасной, и Корали вовсе не желала становиться её врагом.
К тому же Шарль не мог бесконечно оставаться источником лёгких денег. Рано или поздно его возможности иссякнут, и тогда ей придётся искать другой способ обеспечить себе будущее.
Но пока он ещё был вынужден считаться с её требованиями, Корали собиралась извлечь из этого положения всё возможное.
За окном сгущались сумерки. Ночь опускалась на поместье, и вскоре небо потемнело настолько, что лунный свет стал казаться тусклым серебром. Тонкий серп луны повис над крышами, а холодный ветер шевелил заросли в дальнем углу двора.
На верхней ветке дерева сидела ворона. Она дважды каркнула, хлопнула крыльями и исчезла среди голых сучьев.
Позднее, когда часы приблизились к полуночи, во дворе показалась служанка с корзиной для белья. Услышав со стороны веранды глухой всплеск, она остановилась и настороженно оглянулась. В темноте что-то тихо треснуло, а следом донёсся странный звук, напоминавший кошачье мяуканье.
Служанка всмотрелась в тени, но ничего не увидела.
Решив, что какая-нибудь бродячая кошка охотится на мышей, она поправила пояс и поспешила дальше. И всё же необъяснимое чувство тревоги не отпускало её до тех пор, пока она не скрылась за поворотом.
Ночь вновь поглотила двор, оставив после себя лишь шелест ветра и тишину, в которой любая тайна казалась особенно зловещей.
Глава 26. Встреча
За пределами грушевого сада Лиана бережно прижимала к себе большой бумажный свёрток, в котором лежали слоёные пирожные с вишней. Несмотря на поздний час и пронизывающий холод, служанка выглядела необычайно довольной: Софи угостила её лакомством, привезённым из города, и теперь Лиана с нетерпением ждала возвращения домой, чтобы разделить угощение с госпожой.
— Сегодня Софи дала мне несколько вишнёвых пирожных, — с улыбкой сообщила она, осторожно поправляя свёрток. — Говорят, в городе их очень хвалят. Когда вернёмся, вы непременно должны попробовать хотя бы одно. Они наверняка вкуснее той еды, которую нам подают в поместье.
Изабель с лёгкой улыбкой кивнула, но не стала поддерживать оживлённую болтовню служанки. Она подняла голову и посмотрела на небо, где тяжёлые тучи уже успели закрыть половину луны. Лунный свет казался тусклым и болезненным, словно едва теплившийся огонёк, готовый вот-вот погаснуть. Вдоль дороги ещё мерцали несколько красных фонарей, оставшихся после рождественских праздников, однако их праздничное сияние лишь подчёркивало холодную безрадостность ночи.
Ветер пробирался под одежду, шевелил сухие ветви деревьев и приносил с собой запах сырой земли. В такой час поместье казалось неприветливым и чужим, а тени, лежавшие у обочины, напоминали безмолвных свидетелей событий, о которых никто не осмелился бы заговорить вслух.
Лиана тоже подняла глаза к небу, а затем обеспокоенно посмотрела на госпожу.
— Ночью темнеет очень быстро, да и холодно, — тихо сказала она. — Госпожа, пожалуйста, берегите себя. Вы ведь совсем недавно поправились. Не хватало ещё простудиться по дороге домой.
Изабель не ответила сразу. Её взгляд скользнул по тёмным деревьям, за которыми скрывался грушевый сад, и на губах медленно появилась едва заметная улыбка.
— Убийство в безлунную ночь, под завывание ветра… — произнесла она почти задумчиво. — Истинное зрелище.
Лиана недоумённо моргнула.
Она не поняла, что именно имела в виду госпожа, и решила, что та, вероятно, просто устала после долгой прогулки. Однако прежде, чем служанка успела задать вопрос, в конце дороги показалась человеческая фигура.
Незнакомец двигался быстро, словно хотел поскорее миновать это место, но, заметив двух женщин, внезапно замедлил шаг. Лишь когда он приблизился, Лиана узнала его и невольно напряглась.
Это был Шарль.
Встретить его посреди ночи, вдали от главных дорожек поместья, казалось дурным предзнаменованием. Лиана поспешно шагнула вперёд, инстинктивно заслоняя собой Изабель, хотя прекрасно понимала, что едва ли сможет защитить госпожу, если мужчина решит причинить ей вред.
Шарль тоже узнал их. Он остановился, и на мгновение его лицо застыло, будто сама встреча оказалась для него неожиданностью, к которой он совершенно не был готов.
— Добрый вечер, — с трудом выдавил он.
В его голосе не было ни обычной самоуверенности, ни привычного высокомерия. Он говорил напряжённо, словно каждое слово давалось ему с усилием, а взгляд беспокойно метался между Изабель и Лианой.
Изабель слегка наклонила голову, принимая приветствие с безупречной вежливостью. Она не стала задавать вопросов и не выразила ни малейшего удивления, однако её глаза внимательно скользнули по лицу Шарля, задержавшись на его открытой шее.
Там виднелись яркие красные царапины.
Они были слишком заметными, чтобы их можно было принять за случайные следы, оставленные одеждой или ветвями кустарника. Шарль, по-видимому, не замечал их либо не придавал им значения, но Изабель хватило одного взгляда, чтобы понять гораздо больше, чем он хотел бы ей показать.
Уголки её губ чуть приподнялись.
Она ничего не сказала, лишь посмотрела на него с таким многозначительным спокойствием, что Шарль невольно почувствовал себя так, словно перед ним открылась бездонная пропасть.
В тусклом лунном свете лицо Изабель казалось почти неземным. Тени от голых ветвей ложились на её черты, а красные фонари придавали коже странный, призрачный оттенок. Внешне она