Паук в хризантемах - Тим Волков

Мартен нехотя кивнул.

Еще одно заклятие, на этот раз совсем иного рода — и вбитые в землю огромные столбы арены начали крошится на щепки и разлетаться в разные стороны. Толпа с криком ринулась на выход; первые ряды были сразу же подмяты наступающими сзади. Стоящие у входа охранники попытались утихомирить нахлынувших людей, чтобы не дать тем снести ворота, но толпа оказалась слепа и глуха на их угрозы. Одного бойца затоптали, второго отшвырнули в сторону. Захрустели чьи-то кости, потом скрипнули балки и перекрытия ворот. Все превратилось в сплошное месиво.

«Как тебе это зрелище? Мне, например, очень нравится! — в голосе Древнего сквозила усмешка. — Сначала они смотрели на то, как ты мучился, а теперь за мгновение все вдруг поменялось и взираешь ты. Разве не превосходно?»

«Я устал, — прошептал Мартен. — Я просто хочу уйти отсюда».

«Я чувствую твою усталость, — мягко ответил Древний. — Ведь я же в тебе. Не переживай, твоя усталость вызвана использованием магии — она требует определенных затрат ресурсов. Поэтому и посоветовал тебе не лезть в драку с карликом. У тебя нет против него шансов».

«А как же…»

«Даже самые могущественные заклятия, в особенности они, требуют затрат энергии. Ты не сможешь ими сейчас воспользоваться — у тебя просто не хватит сил. Так что просто ломай арену и беги прочь. Кстати, ты уже, как я погляжу окончательно освоился в заклятиях?».

«Я их… чувствую», — сложно было подобрать подходящие слова для того, что происходило внутри мальчика. Он начал ощущать каждое заклятие, точнее видеть то, что они из себя представляют, словно бы заглядываю в их суть. И даже мог примерно представить, что будет, если взять составные части с разных заклятий и соединить.

Наконец проход был свободен. Арена теперь представляла из себя жалкое зрелище, та часть, где сидел основная масса зевак, теперь была полностью разрушена.

— Сюэ, нам пора, — тихо произнес Мартен.

Здоровяк не ответил.

— Сюэ, да где же ты? Нам пора уходить!

— Не спеши, мой милый мальчик! — пропищал знакомый голос.

Мартен обернулся.

За его спиной стоял карлик. Но теперь он сильно преобразился и это преображение испугало мальчика. Тело животновода вытянулось, сделавшись похожим на туловище богомола. Руки и ноги приобрели не менее причудливый вид. Став гораздо длиннее, они разделились на несколько сочленений и могли теперь гнуться в нескольких места. И лишь голова карлика, хоть и вытянулась, но по-прежнему походила на человеческую голову и лишь по ней можно было понять, что стоящее перед Мартеном чудовище когда-то было Цзянши.

— Не спеши! — повторил животновод, разминая шею. — Я давно не бился с таким сильным противником. Не хочу упускать такую замечательную возможность. А твой друг, — Цзянши глянул в сторону. Мальчик тоже обернулся. Сюэ лежал без сознания на земле, запрокинув голову вверх. — Он подождёт.

— Я не хочу с тобой драться, — прошипел сквозь зубы Мартен.

— Зато я хочу, — с нажимом ответил монстр. — И поэтому у тебя нет выбора.

Глаза противников встретились и все вдруг сразу все поняли. Исход был предопределен. С арены уйдет только один боец. Второму сегодня суждено умереть.

В небе тревожно вскрикнула пролетающая птица, словно бы давая отмашку для битвы.

Цзянши ухмыльнулся и бросился в атаку.

И всё — словно наваждение.

Очнулся Мастер у себя в мастерской и не мог еще долго понять — сон это был или явь? Действительно ли видел он Смерть и Молчаливого Анахорета, или привиделось все за миг до пробуждения? И размышлял долго об этом Мастер, покуда не увидел у порога своего четыре куска породы.

И понял Мастер, что не привиделось ему ничего, и что все было правдой.

Заперся тогда Мастер в своей оружейной мастерской и разжег горн, и принялся за дело.

Помня слова Анахорета о том, что невозможно из одного сделать многое, но из многого возможно сотворить одно, начал он осуществлять задуманное.

И взял он куски Черной звезды, упавшей с неба, и положил в горн, и ждал три дня и три ночи пока камень насытиться жаром. И выковал из него заготовку, которую отставил в сторону.

И взял тогда осколки Игл горы Тайшань, и положил в горн, и ждал три дня и три ночи пока вберут в себя Иглы весь жар. И выковал из Игл заготовку, которую отставил в сторону.

И взял следующий кусок породы, драконий порошок, и положил в горн, и ждал три дня и три ночи пока надышится камень жаром. И выковал из него заготовку, которую отставил в сторону.

И взял потом частицы из Пещеры Подземного Царства Юйши, и положил в горн, и ждал три дня и три ночи пока напьется камень жаром. И выковал из него заготовку, которую отставил в сторону.

А потом, на исходе тринадцатого дня, соединил все заготовки в единое и положил в горн.

И был уже в это время Мастер сильно болен и едва хватало сил, чтобы держать молот. Но не сдался он и ковал всю ночь клинок, и трудился над каждой гранью с огромной тщательностью, и вымерял пропорции, и вновь грел горном металл.

На исходе ночи изготовил Мастер клинок каких не было на всем свете. И осталось только закалить его, чтобы придать окончательную прочность и завершенность. Но медлил Мастер, размышляя над словами Анахорета, которые все это время не давали ему покоя. Где же тот самый пятый элемент, который необходимо добавить в клинок, чтобы соединить все элементы его в единое целое? И не давало ему это покоя, пока калился клинок в горне.

И только когда достал он огненный меч и собирался уже было опустить в масло, как все понял и рассмеялся, подивившись хитрости и Смерти, и Анахорета.

Понял он что и был тем самым пятым металлом, который должен скрепить все воедино. И не размышляя уже более, распорол себе руку и окропил своей кровью меч, и закалил его, сплавив все элементы воедино.

И узрел результат, и был им доволен. Меч от крови почернел, но стал еще более красив.

И дал ему имя Мастер, назвав Черным Мечом, потому что стал он для него последним, подобно ночи, которая неизменно наступает после дня.

Веики дернулась в сторону, но Ворон тут же