Возрождение Изабель - Мария Ясная
В соседних камерах находилось несколько заключённых. Едва заметив новую узницу, они оживились: появление столь юной и красивой девушки среди привычных тюремных стен стало для них неожиданным развлечением.
Из соседних камер послышались грубые смешки и непристойные замечания. Кто-то принялся отпускать сальные шуточки, кто-то громко рассмеялся, явно рассчитывая смутить Изабель и добиться от неё хоть какой-нибудь реакции.
Однако девушка даже не повернула головы.
Она сидела спокойно, сохраняя ту же отстранённую невозмутимость, с какой покинула поместье. Ни смущения, ни гнева, ни страха — ничто не отразилось на её лице. Казалось, чужие голоса доносились из другого мира, не имеющего к ней никакого отношения.
Такое поведение озадачило одного из заключённых в соседней камере. Он с любопытством приблизился к решётке и, наклонившись вперёд, внимательно посмотрел на Изабель.
— Эй, юная леди! — окликнул он её. — За что тебя сюда упекли?
Изабель повернулась на голос и увидела человека, чья внешность резко контрастировала с её собственной аккуратностью. Одежда незнакомца была покрыта пылью и грязью, волосы спутались и падали на лицо, а кожа казалась потемневшей от долгого пребывания в неволе. И всё же сквозь неопрятность угадывались довольно тонкие черты.
Впрочем, стоило незнакомцу заговорить снова, как Изабель поняла, что перед ней женщина.
Она не ответила, лишь спокойно посмотрела на соседку по камере, не проявляя ни любопытства, ни желания поддерживать разговор.
Но женщину молчание ничуть не смутило.
— Эй, я с тобой разговариваю! Почему молчишь? Ты что, глухая? Такая красивая девушка, а ещё и немая… Какая жалость!
Изабель медленно перевела на неё взгляд. В её глазах появилось лёгкое раздражение, но голос остался ровным:
— Какое тебе до этого дело?
Женщина тут же расплылась в довольной улыбке, словно услышала именно то, чего добивалась.
— Ага! Значит, всё-таки не глухая и не немая! — радостно воскликнула она. — А я уж подумала, что мне придётся разговаривать с самой собой. Здесь так скучно, что порой кажется, будто ещё немного — и я окончательно сойду с ума. Ну что ж, теперь у меня появилась компания. Будем развлекать друг друга!
Изабель ничего не ответила, но впервые за всё время в её взгляде мелькнуло неподдельное любопытство.
Похоже, пребывание в тюрьме обещало оказаться куда менее предсказуемым, чем она ожидала.
Глава 33. Жадность
Некоторое время Изабель молчала, прислушиваясь к приглушённым звукам, доносившимся из соседних камер. Тюремные стены хранили запах сырости, пыли и человеческих страданий, а тусклый свет, пробивавшийся сквозь узкое окно, лишь подчёркивал унылую безысходность этого места. Казалось, здесь даже время текло иначе — медленно, тяжело, словно каждый прожитый час становился ещё одним камнем, ложившимся на сердце заключённого.
Наконец Изабель повернулась к женщине за решёткой.
— Скажите, вы давно здесь?
Та, заметив, что новая узница наконец проявила интерес к разговору, заметно оживилась. В её глазах вспыхнула почти детская радость: за долгие месяцы одиночества она успела соскучиться по простому человеческому общению настолько, что теперь была готова ухватиться за любую возможность поговорить. Тюремная скука порой становилась невыносимой, и появление Изабель показалось ей настоящим спасением.
— Почти год, — затараторила она. — Представляешь? Почти целый год я сижу здесь и уже больше полугода не видела, чтобы сюда привели хоть кого-нибудь нового. А ты совсем молоденькая… Скажи-ка, девочка, что ты натворила, раз оказалась в таком месте?
Изабель едва заметно улыбнулась.
— Ничего.
Женщина удивлённо приоткрыла рот, словно не сразу поняла смысл ответа.
— Ничего? Как это — ничего? — переспросила она. Затем, приглядевшись к девушке, понизила голос: — Тебя тоже несправедливо обвинили? По тебе ведь сразу видно, что ты из знатной семьи. Даже одежда, хоть и простая, не может скрыть ни твоих манер, ни того, как ты держишься. Как они посмели отправить сюда такую девушку?
Она осеклась, словно вдруг поняла, что сказала слишком много, и поспешно пожала плечами.
— Впрочем, неважно. Не обращай внимания, я просто болтаю.
Изабель посмотрела на неё внимательнее.
— Что вы хотели сказать?
— Да ничего, — уклончиво ответила женщина.
Изабель не стала настаивать. Она лишь тихо вздохнула, и в этом коротком вздохе промелькнула такая глубокая усталость, что её собеседница невольно замолчала.
В Изабель было что-то необычное. Несмотря на юный возраст, она держалась с достоинством зрелой женщины, пережившей немало горестей и научившейся не показывать окружающим своих ран. Её лицо оставалось спокойным, но в глазах угадывались и боль, и сила, и какая-то удивительная теплота, способная пробудить доверие даже у человека, давно утратившего веру в доброту.
Женщина украдкой взглянула на неё сквозь спутанные пряди волос, закрывавшие половину лица, и невольно сглотнула. Она не могла объяснить, почему эта юная незнакомка так быстро расположила её к себе. Вроде бы перед ней находилась всего лишь девушка, оказавшаяся в тюрьме по неизвестной причине, но в её присутствии чувствовалось нечто такое, что заставляло говорить откровеннее, чем обычно, и невольно надеяться на лучшее.
Немного помолчав, женщина снова заговорила, на этот раз уже без прежней беспечности:
— Ты ведь ещё не знаешь, как всё здесь устроено. Чтобы выбраться отсюда, нужны деньги. Иногда — очень большие деньги. Я сама когда-то была обычной замужней женщиной и никогда не думала, что окажусь за решёткой. Мой муж уехал по делам к морю, но там на него напали разбойники, и домой он уже не вернулся. После этого мы со свекровью остались вдвоём.
Она на мгновение замолчала, словно перед её глазами вновь возникла картина прежней жизни, когда у неё был дом, семья и надежда на будущее.
— Я и представить не могла, что у моего мужа есть брат, который способен на такое. Оказалось, он вложил деньги в дело моего мужа, а после его исчезновения решил прибрать всё к рукам. Однажды, когда меня не было дома, он задушил мою свекровь, а потом обвинил в её смерти меня. Сказал, что я убила старуху ради наследства. И знаешь, что самое страшное? Судья поверил ему. Вернее, ему хорошо заплатили, поэтому он даже не захотел разбираться в том, что произошло на самом деле.
Голос женщины звучал ровно и почти безжизненно. Она рассказывала о собственной трагедии без слёз, и именно это было страшнее всего: казалось, за долгие месяцы заключения она выплакала всё, что могла, а боль, оставшаяся внутри, давно превратилась в тяжёлую, неподвижную глыбу.
— Меня силой приволокли сюда, — продолжила она. — Я кричала, пыталась доказать свою невиновность, но никто не слушал. А потом начались пытки… Я больше не выдержала и призналась в том, чего не совершала. Меня не приговорили к смерти, но это мало что меняет. Я до сих пор здесь и