Возрождение Изабель - Мария Ясная
Она опустила голову, и на мгновение между ними повисла тяжёлая тишина.
Изабель слушала молча. Она не перебивала женщину и не пыталась утешить её пустыми словами, потому что прекрасно понимала: человеку, который лишился дома, семьи и свободы из-за чужой алчности, трудно помочь одним лишь сочувствием.
В этом мире слишком многое зависело от денег и положения. Закон, который должен был защищать невиновных, нередко становился оружием в руках тех, кто умел покупать чужие решения. И если у бедняка не было ни связей, ни средств, даже самая очевидная правда могла оказаться бессильной.
Женщина заметила, что Изабель по-прежнему молчит, и, словно опасаясь, что откровенность утомила её собеседницу, поспешила сменить тему.
— Но ты всё-таки не похожа на меня, девочка. У тебя, конечно, нет сейчас ни дорогих украшений, ни роскошных нарядов, однако по твоим манерам сразу видно, что ты выросла в богатой семье. Как же ты оказалась здесь?
Изабель слегка улыбнулась.
— Даже в небольшой семье хватает интриг, а уж в большой и богатой их, пожалуй, ещё больше.
Женщина задумалась, а затем медленно кивнула. Ей не нужно было знать подробности, чтобы понять, что в словах девушки скрывается немало правды. Она сама на собственном опыте убедилась, насколько жестокими могут быть люди, когда речь заходит о деньгах, наследстве и власти. Порой самые страшные предательства приходят не от чужих, а от тех, кто должен был бы защищать тебя.
Взгляд женщины стал мягче, и в нём появилось искреннее сочувствие.
— Девочка, эта тюрьма ничем не лучше внешнего мира, — тихо сказала она. — А порой мне кажется, что там даже хуже, потому что здесь хотя бы не нужно притворяться, будто всё в порядке. Я прожила за этими стенами почти год и поняла одно: человек не может долго оставаться в одиночестве, не начав терять самого себя. Раз уж нам обеим выпала такая горькая доля, давай хотя бы разговаривать друг с другом. Так будет легче пережить эти дни.
Она немного помедлила, словно вспомнила, что до сих пор даже не представилась, и вдруг улыбнулась:
— Меня зовут Фиона. Можешь называть меня сестрой Фионой.
Изабель посмотрела на неё и кивнула.
— Сестра Фиона.
Произнеся это имя, она оглядела соседние камеры, за решётками которых угадывались неподвижные силуэты заключённых.
— Скажите, а всех, кто здесь находится, обвинили несправедливо?
Фиона покачала головой.
— Нет, конечно. Среди заключённых есть и те, кто действительно совершил преступления. Но многие оказались здесь по той же причине, что и я: у них не было денег, чтобы откупиться, и не нашлось человека, готового за них заступиться. А вот богатые виновники нередко выходят на свободу так легко, словно никогда и не переступали закон. Здесь всё зависит от того, сколько ты можешь заплатить и насколько влиятельный человек готов помочь тебе.
Изабель опустила глаза, скрывая холодную усмешку.
Судья Крэнстон, мировой судья этого округа, был ей хорошо знаком — по крайней мере, по воспоминаниям прошлой жизни. Жадность этого человека не знала границ. Он был способен выжать выгоду даже из самого незначительного дела и никогда не упускал возможности обогатиться за счёт чужого несчастья.
Теперь Изабель понимала, почему её так поспешно отправили под стражу.
Шарль мог заплатить судье за то, чтобы тот принял обвинение всерьёз, но Крэнстону этих денег было недостаточно. Узнав, что перед ним дочь лорда Ричарда, он наверняка решил, что нашёл куда более крупную добычу. Такой человек не стал бы упускать возможность потребовать с влиятельной семьи значительную сумму за освобождение девушки, а заодно и за молчание, которое позволило бы избежать громкого скандала.
Он рассчитывал нажиться на её положении, полагая, что страх перед позором заставит лорда Ричарда заплатить.
Как же жаль, что судья Крэнстон совершенно не представлял, с кем связался.
Изабель не собиралась позволять кому-либо использовать себя ради собственной выгоды. И если жадный чиновник решил проглотить слишком жирный кусок, она не станет мешать ему — даже если в конце концов он подавится собственной алчностью.
Порой, чтобы наказать человека, достаточно лишь дать ему возможность самому довести себя до гибели.
Глава 34. Обида
Лорд Ричард, несомненно, согласится на сделку с судьёй Крэнстоном, если тот потребует денег за освобождение Изабель. Более того, Сесилия и её мать наверняка присоединятся к просьбам о прощении, стараясь убедить его заплатить и тем самым избежать скандала, способного бросить тень на всю семью.
Но Изабель вовсе не собиралась становиться разменной монетой в чужих руках.
Если судья Крэнстон решил, что ему удалось поймать в свои сети богатую наследницу и теперь можно безнаказанно вытягивать деньги из её отца, пусть продолжает заблуждаться. Изабель не возражала против того, чтобы жадный чиновник сам потянулся к жирной добыче, — главное, чтобы в конце концов он подавился собственной алчностью. Она слишком хорошо знала, что люди, привыкшие наживаться на чужих бедах, редко умеют вовремя остановиться.
Некоторое время Изабель молча смотрела на Фиону, обдумывая, как лучше воспользоваться неожиданным знакомством. Затем, словно между прочим, спросила:
— Сестра Фиона, если бы у тебя появился шанс выбраться отсюда, захотела бы ты добиться справедливости?
Фиона вздрогнула и недоверчиво посмотрела на девушку. В её глазах мелькнуло что-то похожее на испуг, будто один лишь разговор о справедливости мог навлечь на них новые неприятности.
— Какой ещё шанс? — горько усмехнулась она. — Я провела здесь целый год и за это время успела понять, как устроен мир. Здесь нет никакой справедливости. У кого есть деньги и связи, тот может выйти на свободу, даже если за его спиной настоящие преступления. А у таких, как я, нет ничего, кроме собственных слов, которым никто не верит.
Она понизила голос и придвинулась ближе к решётке:
— Послушай меня, сестра. Если ты задумала устроить бунт или каким-то образом выступить против судьи, лучше сразу откажись от этой мысли. Ты ещё слишком молода и не понимаешь, насколько опасны такие люди. Я не хочу, чтобы ты пострадала ещё сильнее. Поверь, здесь лучше молчать и ждать, чем пытаться бороться с теми, кто давно решил, что ему всё позволено.
Изабель лишь улыбнулась. В словах Фионы звучала не трусость, а усталость человека, которого слишком долго заставляли расплачиваться за чужую жестокость. Когда-то эта женщина верила, что достаточно сказать правду, чтобы её услышали, но тюрьма отняла у неё не только свободу, но и надежду.
Изабель понимала её лучше, чем та могла предположить.
— Сестра Фиона, не забывай, что мой отец — не обычный человек, — спокойно произнесла она. — Он уже знает, что я нахожусь здесь, и непременно пришлёт кого-нибудь, чтобы забрать меня. Я невиновна, поэтому мне нечего бояться. Но ты не должна упускать