За царством теней – рассвет - Мари Ви

– Прости, – извинился он. – За то, что сбежал и оставил тебя в Меннефере. Обычно я очень хорошо отношусь к кошкам, подкармливаю их, когда они приходят ко мне домой, даже на службе.

Шани осмотрела меджая оценивающим взглядом.

– Куда же ты так торопился, что забыл обо мне позаботиться? – с укором спросила Шани.

И пожалела о своих словах. Потому что меджай, будто и правда переживая, сделался еще более виноватым, сгорбился, словно стеснялся своего роста, а он был выше Шани на голову. И тут она вдруг вспомнила, что сказал второй меджай. Доложить Чати. Правая рука фараона. У меджаев было поручение?

– Пришли вести, что при строительстве дома вечности для нашего Царя случилось происшествие, – сообщил меджай.

Шани уже стало неинтересно, потому что это никоим образом не относилось к ее делу. Но этот меджай так старался оправдаться, заслужить ее прощение, что ей было неудобно просто сбежать и забыть о встрече.

– Что случилось? – поинтересовалась она безучастно.

– При строительстве главной комнаты случился обвал, такое иногда происходило и раньше, но характер обрушения заставил всех бежать, – сообщил меджай. – Мы только что оттуда.

– Бежать? – спросила Шани, но скорее из вежливости. – Что всех напугало?

– Главная комната пирамиды великого фараона, – рассказал меджай, – она была почти закончена, когда начался обвал. По стенам пошли трещины, разрушив некоторые тексты. Но самое странное в том, что остались только те надписи. Главный надсмотрщик, отвечавший за строителей, зачем-то прочитал их вслух, и, услышав это, все разбежались.

– Что там было написано? – теперь Шани заинтересовалась всерьез.

– Странное, – меджай ответил неопределенно, но теперь смотрел на нее с большим любопытством. – Ты пойдешь со мной, посланница Бастет, чтобы взглянуть?

– Ты будто ждал меня, – заметила Шани. – Почему?

– Я понял, что та встреча в Меннефере была не случайной, – признался меджай. – Я должен был остаться, помочь тебе, взять тебя с собой сразу же. Простишь ли ты меня?

Шани не стала отвечать, но сжалилась. Меджай и правда переживал. Кажется.

– Ты меджай, верно? – уточнила она, тот кивнул.

– Из личной стражи Чати, правой руки фараона, – добавил он. – Когда ему принесли весть о случившемся, Чати тут же отправил нас расследовать.

– С тех пор прошли дни. Вы задержались.

– Там случился обвал, потребовалось время, чтобы разобрать его. Прошу тебя, поедем со мной.

Шани согласилась. Меджай торопливо вернулся к недовольной лошади, пригласил посланницу Бастет забраться, но Шани уже поняла, что любви не случится. С лошадью. Та была против кошки на своей спине и всячески это показывала, фыркая и взметая в воздух песок. Тогда Шани обернулась кошкой и дождалась, когда меджай перестанет смотреть на нее во все глаза и наконец куда-нибудь двинется. Ему потребовалось время, но он забрался на коня и поскакал. Шани следовала за ним кошкой.

Так они и добрались до гробницы. Строительство все еще велось, но сейчас из-за случившегося поблизости никого не оказалось. Даже надсмотрщиков. Что же заставило их всех столь скоропостижно сбежать?

Меджай спешился, дождался, пока Шани подойдет ближе. Она обратилась в человека в пути, выпрямившись, и снова шагала на двух ногах. Поравнялась с меджаем. Он не торопился заходить внутрь, позволил Шани осмотреть еще недостроенное, но уже величественное сооружение. Это был целый комплекс с внутренними дворами, пирамидой для царицы, двором с колоннами и святилищем. Шани осматривалась, понимая, что вряд ли ей теперь когда-нибудь удастся снова увидеть нечто подобное.

Закончив осмотр, она с меджаем двинулась ко входу. Тот по-прежнему был не запечатан, но расчищен. Меджай зажег факел и двинулся вперед, освещая путь. Как только они зашли внутрь и стали спускаться по наклонному коридору, Шани поняла, о чем рассказывал воин. Здесь и правда случился обвал. Дышать меджаю было трудно, повсюду была пыль, из-за чего он постоянно кашлял и иногда почти задыхался. В какой-то момент у него закружилась голова, и он облокотился о стенку коридора, будто собираясь упасть без сил.

Шани вспомнила, что сделала тогда с Атсу в пустыне, чтобы он не умер от жары и обезвоживания, и подошла ближе к меджаю Чати. Прикоснулась к его плечу. Он не сразу заметил это, только когда ему полегчало. Затем обернулся, глядя на Шани примерно так, как она смотрела на черную фигуру с красными глазами в Дуате. Он ее боялся? Неудивительно. Только шуиты ее не боялись. Ну и Атсу, но он ведь почти умирал тогда в пустыне, ему явно было не до страха.

Меджай из личной свиты Чати, похоже, тоже понял, что должен выражать благодарность, а не ужас. Сглотнул, выпрямился, почувствовал себя заметно лучше. Поблагодарил Шани, жалея, что неосторожно выдал страх. Но было уже поздно, Шани запомнила. Не для мести или чего-то подобного. Просто в очередной раз убедилась, что она не имеет к людям больше никакого отношения.

Теперь, когда меджаю стало легче, он выпрямился, огонь факела загорелся ярче, словно это как-то было связано, он двинулся вперед увереннее, но все же останавливался, чтобы дождаться Шани. Они прошли по коридору из гранитных плит, вышли дальше в небольшую комнату, слева находилось святилище. Теперь они свернули вправо к погребальной камере. Меджай торопливо зашел внутрь, разжег огонь. Связано ли было то, что сделала Шани с меджаем, с этим обстоятельством, неизвестно, но в самой гробнице пыли совсем не было.

Зато когда меджай разжег огонь, Шани увидела всю красоту возводимого дома для вечности, где после своей смерти будет обитать царь мира живых. Стены уже были украшены рельефами и росписями, но, как и рассказал меджай, на них появились трещины. Даже с ними выглядело красиво.

Но Шани подошла поближе и пригляделась к символам. Конечно же, она узнала их, стала вчитываться, пытаясь связать их между собой. Как и обещал меджай, у нее получилось.

«Здесь будет править нечестивый царь…» – гласила первая надпись, и Шани, содрогнувшись, отступила. Дрожь прокатилась по ее телу, она поняла, что дело не только в случайностях и совпадениях, дело в другом. Слова обрели магическую силу, напитали нечестивые лживые символы. Она услышала шепот.

– Что это? – дернувшись, подтвердил, что не она одна его услышала, меджай. – Что?

Шепот прокатился, словно ветер, хотя тот сюда бы просто не попал. Если бы Шани все еще была человеком, она бы чувствовала, как здесь душно и жарко, но из-за своей новой природы ей было не