Паук в хризантемах - Тим Волков

Хуоджин не ожидал такой прыти от своей жертвы. Получив увесистой плевательницей прямо в висок, он выдохнул, упал на пол. Нож звякнул рядом. Перед глазами сановника все поплыло, но даже сейчас он понимал одно — нельзя ни в коем случае выпустить эту стерву из комнаты живой. Иначе его за пытают до смерти в подземельях. Уж Баожэй об этом побеспокоится и сама будет принимать участие в мучениях.

Слепо от застилающей взор крови, Хуоджин принялся шарить руками по полу, пытаясь обнаружить нож. И тут же вскрикнул — Баожэй в очередной раз ударила его плевательницей по голове. Звук получился звонкий, словно стукнули по спелой тыкве. Сознание начало меркнуть.

— Думал просто так сможешь меня взять? — надсадно прорычала Баожэй, подходя ближе к предателю. — Нет! Не получится!

И вновь ударила противника.

Хуоджин как смог закрыл голову руками, но это не помогло — вспышка боли взорвалась множеством яркий искр. На какое-то мгновение сановнику показалось, что его голова лопнула как тыква. Он даже не удивился бы, увидь сейчас куски черепушки, осыпающиеся на пол. Но с разбитой головы лилась лишь кровь.

Одна подернутая туманом мысль пришла в разбитую голову сановника — пусть она убьет его прямо здесь, чтобы избежать пыток.

Но госпожа, кажется, думала совсем иначе.

Очередной удар пришелся уже не в голову, а по руке. Хрустнули кости, Хуоджин закричал.

— Что, больно? — издевательски спросила Баожэй. — Это еще не самое страшное, что с тобой случится. Уж поверь мне.

Хуоджин верил. От былой решительности вдруг не осталось и следа.

— Пощади! — прошамкал он разбитыми губами.

— Что⁈ Пощадить⁈ — удивленно переспросила Баожэй. — Ты что, держишь меня за полную дуру? Нет, пощады тебе не будет. Я сделаю все, что в моих силах чтобы ты жил как можно дольше. Но жизнь твоя будет наполнена мучениями, каждая минута, каждая секунда. Ты будешь умолять меня о смерти.

Еще удар, в плечо. Внутри тела что-то глухо скрипнуло, плечо неестественно выпятилось вперед.

— Пощади! — взмолился Хуоджин сквозь слезы.

Это только сильнее разозлило Баожэй. Она швырнула в лежащего плевательницу, попала в спину. Что-то явственно хрустнуло. Хуоджин, до этого стоящий на четвереньках, вдруг обмяк и плюхнулся кулем на пол. Изо рта вырвался протяжный утробный стон.

— Предателей нельзя щадить! — произнесла Баожэй и плюнула на повреждённого врага.

Потом женщина прошла к выходу, выглянула наружу. Хуоджин не соврал, стражи действительно нигде видно не было.

«Первым же указом запрещу покидать императорский дворец личной охране, — злобно подумала женщина, осматривая пустые коридоры. — Пусть живут тут и охраняют меня, день и ночь».

Внезапно накатившая слабость заставила остановиться.

Женщина почувствовала, как боль начинает вкручиваться в тело. Не в сила стерпеть это, Баожэй застонала.

Нет, надо остановится. Немного переждать, когда пройдет приступ.

Стало вдруг смешно, несмотря на эту жуткую боль. Как же будет глупо умереть тут, в коридорах императорского дворца, так и не дождавшись того, о чем мечтала долгие годы. Если идти прямо, а потом свернуть направо, то окажешься возле дверей дворцового зала. Там — трон Императора. Пустой.

Баожэй хрипло рассмеялась.

Пустой трон, сейчас, и никого нет, кто может ей помешать. Но она ранена и не может теперь ничего.

Женщина глянула на живот — одежда была практически вся пропитана кровью. Очень плохой знак. Значит очень скоро можно потерять сознание.

Баожэй оглянулась, глянула на распластанного в комнате Хуоджина. Оказаться сейчас лежащей беспомощной без сознания в одном помещении с этим предателем ей не хотелось. Надо было убить его сразу, жаль сил не хватило. Теперь же важнее всего найти лекарей или хоть кого-нибудь, кто сможет ей помочь. А с этой падалью, как Хуоджин, она разберётся позже. Если, конечно, он выживет. И если, конечно, останется в живых она.

Баожэй вышла в коридор. Эти шаги дались ей на удивление тяжело, словно к ногам привязали камни. Страх начал заполнять тело. Женщина вдруг отчетливо поняла, что не сможет дойти даже до первого поворота.

Очередная волна нестерпимой боли захлестнули женщину.

Баожэй схватилась за рану, словно это помогло бы избавиться от мучений. Но это лишь усилило и без того жуткие страдания. Женщина закричала.

— Я убью тебя! — вдруг раздался зловещий шёпот за спиной женщины.

Баожэй оглянулась и с ужасом увидела ползущего к ней Хуоджина. В сломанных руках он сжимал нож.

— Просто так ты от меня не уйдешь! — прошипел сановник и встал на четвереньки.

Так передвигаться было проще и быстрее. Делал это сановник весьма умело, словно попадал в подобные ситуации не раз. Уперевшись локтями в пол, он с помощью ног пододвигал свое тело вперед, подобно толстой лягушке, которая от своего веса уже не может прыгать.

Женщина вскрикнула, но быстро взяла себя в руки. Она может ходить, в отличие от этого предателя, а значит не все потеряно.

Но ходить, как оказалось, было не так-то просто. Сказывалась сильная потеря крови, из-за которой силы покинули тело. Душила слабость. Хотелось просто упасть и уснуть, прямо здесь, на полу. А ножевая рана только усугубила положение. Левая нога отказывалась слушаться.

Баожэй попыталась продвинуться вперед, но потеряла равновесие, неуклюже вскинула руки и рухнула на пол. Хуоджин одобрительно захрипел:

— Все верно. Никуда спешить не надо. Иди ко мне. Я перережу тебе горло. Быстро и без боли.

И ускорил свой жуткий шаг.

Когда до женщины оставалось несколько метров, Хуоджин поднялся на ноги. Расчет был прост — сохранить остатки сил, чтобы обрушиться на Баожэй.

Женщина попыталась увернуться от атаки, но удалось лишь прижаться к стене. Хуоджин настиг женщину, начал махать ножом. Сделать это со сломанной конечностью было не так-то просто. Баожэй ударила противника наотмашь рукой и попала точно в сломанную кисть.

Хуоджин взвыл, на какое-то время вышел из битвы, схватившись за руку. Пальцы, раздробленные каменной плевательницей, выглядели жутко. Сановник принялся грязно ругаться и выискивать на полу выпавший нож.

Баожэй не стала терять времени и поползла по коридору. Давалось ей это тяжело.

Перед глазами время от времени все плыло и становилось размытым. В такие моменты женщина начинала молиться всем богам, которых знала и которые приходили на ум. Не привыкшая просить помощи, тем более у высших сил, в этот раз женщина желала спасения так пылко и всем разумом, что невольно почувствовала