Возрождение Изабель - Мария Ясная

Изабель вновь посмотрела на юношу.

Он уже прислонился спиной к двери и держался так непринуждённо, словно происходящее за стеной его совершенно не касалось. В пальцах незнакомца появился кинжал. Девушка не заметила, когда именно он достал оружие, и это насторожило её сильнее, чем сам блеск тонкого лезвия. Юноша лениво поворачивал кинжал, не удостаивая её пристальным взглядом, но Изабель ни на мгновение не сомневалась: он следит за каждым её движением и отреагирует, если она попытается сделать что-нибудь подозрительное.

Перед ней был не растерянный беглец, ищущий спасения, а человек, который даже в окружении врагов сохранял способность оценивать обстановку и держать оружие наготове.

Изабель медленно вдохнула, подавляя раздражение. Она не могла позволить себе действовать необдуманно. Ей нужно было пережить эту ночь, завершить собственный план и вернуться в столицу, не привлекая к себе лишнего внимания. Чужие разборки не имели к ней никакого отношения, и она не собиралась становиться их невольной участницей.

Поэтому девушка двинулась вперёд — осторожно, без резких жестов, словно хотела заранее убедить незнакомца, что не представляет для него угрозы. Он перестал вращать кинжал и поднял глаза, наблюдая за ней с настороженным спокойствием. Изабель остановилась на расстоянии вытянутой руки, не пытаясь приблизиться ещё сильнее, и тихо произнесла:

— Я ничего не видела.

Юноша едва заметно изменился в лице. В его глазах промелькнуло удивление, быстро сменившееся прежней холодной внимательностью. Он явно не ожидал, что девушка, заставшая его в такой момент, вместо крика или попытки позвать на помощь предложит ему молчаливое соглашение.

Изабель нахмурилась. Теперь, когда она могла рассмотреть его одежду, сомнений почти не оставалось: чёрный шёлк с узором, напоминавшим чешую, был дорогим и необычным, а сам незнакомец держался с уверенностью человека, которому не приходилось объяснять окружающим своё право находиться там, где он пожелает. Он определённо не был обычным путешественником, случайно забредшим в отдалённый монастырь.

— Сударь, — продолжила она негромко, стараясь, чтобы её голос звучал ровно, — вам лучше остаться здесь и не привлекать внимания. Я не намерена рассказывать кому-либо о вашем появлении, и, полагаю, вы тоже не хотите, чтобы о событиях этой ночи стало известно посторонним.

Она выдержала короткую паузу, позволяя ему самому оценить смысл её слов.

— Разумеется, я понимаю, что вы можете решить избавиться от нежелательного свидетеля. Но если со мной что-нибудь случится, это неизбежно вызовет вопросы. А расследование, поверьте, доставит вам куда больше хлопот, чем моя способность хранить молчание. Возможно, такую проблему и удастся решить, однако вряд ли именно этого вы добивались, когда искали укрытие.

В её словах не было ни мольбы, ни вызова. Изабель не пыталась изображать храбрость и не собиралась убеждать незнакомца в собственной значимости. Она лишь предлагала ему самый разумный выход из положения, оставляя за собой возможность отступить, если разговор примет опасный оборот.

Несколько мгновений юноша молчал. Затем его тонкие губы наконец разомкнулись, и холодный голос прозвучал в тишине комнаты — чистый и ровный, словно вода в ледяном горном ручье:

— Кто вы?

Изабель уже приготовилась к этому вопросу.

— Изабель Ричард. Старшая законная дочь лорда Ричарда, канцлера Военного министерства.

Она произнесла имя отца без тени гордости, но и без притворного смирения. При дворе положение лорда Ричарда было достаточно весомым, чтобы его имя могло послужить защитой, по крайней мере на первый взгляд. Если незнакомец знал о семье Ричард, он должен был понимать, что убийство его дочери не останется совершенно незамеченным. А если не знал, то сейчас получил повод задуматься, стоит ли добавлять к своим неприятностям ещё и столкновение с влиятельным сановником.

Впрочем, Изабель не питала иллюзий относительно собственного положения в семье. Она прекрасно помнила, как мало значила для отца, как легко её интересами жертвовали ради чужого благополучия и как долго ей приходилось расплачиваться за поступки, которых она не совершала. Одно только родство с лордом Ричардом не превращало её в защищённую наследницу и не гарантировало, что отец поспешит отомстить за её смерть.

Но незнакомцу необязательно было знать всё это.

Изабель внимательно следила за его лицом, стараясь уловить малейшую перемену в выражении глаз. Если между ним и её семьёй существовала вражда, её имя могло осложнить положение; если же никаких счётов не было, оно, напротив, должно было убедить его, что убивать её бессмысленно. В любом случае она не собиралась раскрывать больше, чем требовалось для спасения собственной жизни.

Она уже взвесила возможные последствия и понимала, что сейчас не в силах контролировать происходящее за дверью. Ей оставалось только сохранять спокойствие, не провоцировать незнакомца и ждать, какое решение он примет.

За стеной вновь раздался звон мечей, и на мгновение Изабель показалось, что ночь вокруг монастыря стала ещё темнее. Её собственная ловушка всё ещё могла сработать так, как было задумано, но теперь в тщательно рассчитанный план вмешался человек, чьи намерения оставались для неё загадкой.

И впервые за долгое время Изабель пришлось признать: не всякую опасность можно предусмотреть заранее.