Возрождение Изабель - Мария Ясная
Услышав это известие, принц Уильям слегка нахмурился и снова посмотрел на Сесилию с новым интересом.
А на палубе Ладьи лебедя юноша продолжал настаивать:
— Меня, Томаса Блэка, не так легко отвадить! Я требую объяснения за сегодняшнее унижение!
Дороти и Кларисса были белее мела. Сесилия чувствовала, как последняя надежда утекает сквозь пальцы.
Именно тогда с соседнего борта донесся холодный, властный голос:
— Аметистовый браслет был подарком от меня Сесилии Ричард. Я не знаю, какое это имеет отношение к тебе.
Глава 107. Первобытная ненависть
Изабель замерла. Среди пёстрой толпы придворных, за спинами перешёптывающихся дворян, она увидела его — фигуру в чёрном. Он стоял неподвижно, словно изваяние из обсидиана, высеченное лунным светом. Красота этого юноши была не тёплой и солнечной, а острой, как лезвие клинка, скрытого под шёлком. Его глаза цвета зимнего неба казались двумя холодными звёздами, излучающими лишь безжизненный свет, от которого по коже пробегал озноб. От него исходило почти осязаемое давление власти, заставляющее людей инстинктивно опускать головы.
Когда принц Уильям произнёс свои слова — тихо, ровно, но так, что каждое слово резало слух острее ножа, он даже не повернул головы к Сесилии. Однако это было равносильно королевскому указу. В тот же миг несколько стражников шагнули вперёд, оттесняя Томаса Блэка прочь, и давая дорогу принцу.
Принц протянул руку, помогая дрожащей Сесилии подняться на ноги.
В ту секунду всё внимание обратилось на них двоих. Воздух загудел от сотен беззвучных вопросов. Люди строили догадки прямо на ходу, их взгляды сплетались в невидимую сеть интриг. Неужели у безупречного принца Уильяма и «маленькой феи» Ричард тайная связь? Иначе почему этот ледяной истукан, известный своей неприязнью ко всему живому, вдруг вмешался?
Сесилия сначала смотрела на спасшую её руку в замешательстве. Она не понимала причин этой внезапной милости. Но затем её взгляд скользнул выше — на его лицо, освещённое неверным светом факелов. Безупречные черты, бледная кожа и эти отстранённые, всевидящие глаза. Этого оказалось достаточно. На дне её зрачков вспыхнуло безумие — лихорадочное, отчаянное обожание пойманного зверя, увидевшего выход.
Она склонилась в глубоком, почтительном поклоне, прижимая руки к груди.
— Благодарю вас, ваше высочество... — голос её дрогнул, но был полон искренней, звенящей преданности. — За вашу защиту. Если бы не вы сегодня, моё имя было бы втоптано в грязь навеки. Я никогда не смогла бы очистить себя, даже если бы прыгнула в озеро снова.
Сердце Изабель пропустило удар, а затем сжалось в ледяной комок. Ей потребовалось огромное усилие воли, чтобы сохранить внешнее спокойствие. Девушка чувствовала, как почва уходит из-под ног. Это не укладывалось ни в одну логическую схему. В прошлой жизни между принцем Уильямом и Сесилией не было ничего, кроме равнодушия. Принц вообще не был человеком, способным на нежные или защитные чувства к женщинам — для него они были лишь фигурами на шахматной доске. Что изменилось сейчас? Какое божественное провидение толкнуло его сделать этот ход?
Неужели удача Сесилии настолько велика, что пронизывает само время? Даже когда мир рушится вокруг неё, всегда находится благородный дурак, готовый подставить плечо. Неужели Бог действительно настолько несправедлив, что позволяет одной сестре купаться в лучах солнца, пока другая тонет во тьме?
Почувствовав на себе пронзительный, физически тяжёлый взгляд, принц Уильям медленно поднял голову. Он стоял на палубе, окружённый своими людьми, но ощущение чужого присутствия пробило даже его многолетнюю броню хладнокровия. По спине прошла едва уловимая дрожь.
Под серебряным светом луны, падавшим сквозь рваные облака, он увидел девушку в красном. Она стояла, прямая как натянутая струна. Её алое платье казалось пятном свежей крови на фоне тёмной воды. Она не двигалась, просто смотрела на него через разделяющую их пропасть водной глади. И в её глазах плескалась такая чистая, первобытная ненависть, что принцу на мгновение показалось, будто перед ним стоит не человек, а демон преисподней, явившийся забрать его душу.
Глава 108. Преображение
Томас Блэк никогда не предполагал, что столкнётся с принцем Уильямом. Личность наследника была подобна спящему вулкану — все знали о его разрушительной силе, но никто не осмеливался спровоцировать извержение. Никто и никогда не смел открыто бросать ему вызов. Однако сейчас отступать было поздно: он зашел слишком далеко, а признание грозило петлёй или топором палача. Томас оказался заперт в клетке собственного обмана, не зная, какой ключ к ней подобрать.
Лицо Сесилии озарилось светом чистого, почти безумного восторга. В то же время леди Амелия и леди Маргарет стали белее мела. Моррис лишь удивлённо вскинул брови:
— Весьма необычно для принца Уильяма проявлять инициативу ради спасения девушки.
Эдвард едва заметно наклонил голову, и в глубине его глаз блеснул холодный расчёт:
— Возможно, дело действительно в том браслете... Он ведь принадлежит принцу Уильяму?
Изабель медленно перевела взгляд от побледневшего Томаса на сестру. Её голос прозвучал обманчиво мягко, но каждый слог резал слух:
— Значит, лжёте здесь именно вы. Этот аметистовый браслет, как мы выяснили, собственность принца Уильяма. Тогда откуда взялся платок моей сестры?
Удар попал точно в цель. В голове Томаса вспыхнула паника. Браслет принадлежал Уильяму — это факт. Но платок был настоящим! Продолжать гнуть свою линию — единственный шанс уйти без цепей на руках. У этого юноши не было ни чести, ни принципов, зато был звериный инстинкт выживания. Он холодно рассмеялся, разрывая тишину:
— Всё, что я сказал, — чистая правда! Даже если передо мной стоит влиятельный господин, закон один для всех! Платок дала мне Изабель. Она сама вложила его мне в руку в знак своей любви!
На палубе повисла звенящая, оглушительная тишина...
Изабель посмотрела на него так, будто увидела редкое насекомое.
— Кто такая «Изабель», о которой вы говорите? — её тон был полон искреннего недоумения.
Томас ухватился за эту соломку уверенности:
— Кто же ещё? Разумеется, старшая дочь лорда Ричарда!
— Пф! Ха-ха! — смех Изабель прозвенел серебряными колокольчиками, но глаза её были остры, как осколки льда. — Вы утверждаете, что давно обменялись признаниями со старшей дочерью Ричард, и даже пожертвовали собой ради неё? Я начинаю сомневаться, знаете ли вы вообще, кто она такая.
— Что... что вы имеете в виду? — горло Томаса пересохло. Тревога ледяной змеёй поползла по спине.
Холодный голос Изабель поставил точку:
— То, что вы сказали, звучит убедительно. Но позвольте представиться: я — старшая дочь Ричард, Изабель. А та девушка, на которую вы смотрите с таким пылом влюблённого щенка, моя младшая сестра — Сесилия.
Лунный свет упал на её лицо, превратив милые черты в маску богини возмездия.
— Сударь Томас, скажите, ваша забывчивость настолько велика, что вы не