Дар смерти - Анна Трисс

Винс закричал, пытаясь ее о чем-то предупредить, но она не услышала.

Раненый наемник отступил еще на шаг назад, его нога встретила пустоту…

И он рухнул в реку Кармен вместе с Панамой.

Бурные воды поглотили их и сомкнулись вокруг, словно ледяной занавес.

Внушительный вес доспехов наемника потянул их обоих ко дну, в то время как их уносило опасное течение. Они тонули, кружась в воронке… Мужчина был почти мертв, вода окрашивалась в красный цвет вокруг него… Но его рука вцепилась в запястье отчаянно извивающейся убийцы. Панама скорчилась, стуча по нему кулаком и ногами, чтобы освободиться, но все было тщетно. Ее охватил ужас. Она потеряла кинжалы. Легкие, лишенные кислорода, начали гореть. В довершение ко всему, ее бедро наткнулось на каменный выступ, от которого Панама не могла увернуться. Боль вырвала у нее долгий немой крик в облаке пузырьков.

Потом наступила темнота.

* * *

Жнец как раз убивал очередного противника, когда услышал, как Черный Клинок кричит имя его ученицы:

– ПАНАМА!

Верховный мастер резко развернулся, темный плащ коротко хлопнул. На берегу силуэты мужчины в доспехах, истекающего кровью, и Панамы, вцепившейся в него с кинжалом в руке, качнулись назад и внезапно исчезли из виду. Ввысь взметнулись брызги. Округлив глаза, Хамар поспешно направился к берегу, насколько позволяла ему раненая нога. Девочки нигде не было видно. Передав мачете Винсу и скинув плащ, он сделал глубокий вдох и нырнул в реку, выставив руки вперед и не слушая взволнованных возражений молодого эльфида.

Слаженно двигая руками и ногами, Жнец поплыл под водой, позволяя течению нести себя. Он едва успевал уворачиваться от больших камней, попадавшихся на пути. Преимуществом холодной воды было то, что он больше не чувствовал боли в бедре: крошечные ледяные иголки жалили его по всему телу. Он ненадолго поднялся на поверхность, чтобы перевести дыхание и внимательно осмотреться. По-прежнему не было видно никаких следов его ученицы.

Это начинало вызывать беспокойство.

Он снова нырнул. Секунды тянулись словно часы. Хамар не мог видеть далеко из-за мутной воды, но в конце концов заметил две размытые неподвижные формы недалеко от противоположного берега, зацепившиеся за погруженную в воду ветку.

Он направился к ним. Панама была без сознания, наемник умер. Хамар взял девочку за хрупкую руку. Однако ощутил сильное сопротивление, притягивая ее к себе: бандит обхватил пальцами ее запястье, прежде чем испустить дух. Сместившись, чтобы опереться ногой на ветку, Верховный мастер с силой ударил по предплечью покойника, отыскав нужную точку, чтобы его окоченевшие мышцы ослабили хватку.

Обхватив рукой талию лишившейся чувств ученицы, он рывком поднялся вместе с ней на поверхность и вдохнул воздух полной грудью. Собрав последние силы, Жнец поплыл к берегу, борясь с капризным течением и помогая себе веткой. Задыхаясь, он вытащил юную доннианку из воды, после чего сам выбрался на берег. Он прижался мокрой щекой к посиневшим губам Панамы, лихорадочно щупая ее сонную артерию.

Она не дышала.

Пульса не было.

– Нет, – неверяще выдохнул он, вглядываясь в ее мертвенно-бледное лицо.

Вспомнив, что делала в таких случаях Белладонна, Жнец быстро расстегнул тесную кирасу ученицы, чтобы избавиться от нее. Затем откинул голову Панамы назад, приподнял ее подбородок, чтобы открыть рот, и сделал два выдоха ей в горло, зажав нос большим и указательным пальцами. Ее грудь надулась. Скрестив ладони между молочных желез, он с яростной силой надавил ей на грудную клетку, чтобы снова заставить биться ее безжизненное сердце. Тридцать раз.

Впервые за все время он спасал жизнь при помощи дыхания рот в рот и массажа сердца. Ручной метод имел низкий показатель успеха, но он не имел права на неудачу. Если Панама умрет, он не сможет ее оживить. Его дар жизни бессилен в ее случае. Тогда Хамар потеряет ее окончательно.

Он не допускал этой мысли.

Он не выносил этой мысли.

Все его усилия пойдут прахом…

– Я запрещаю тебе умирать, Панама. Послушай меня хотя бы раз! Я тебе запрещаю. Останься со мной. Вернись ко мне, ученица! – ругался Хамар, перед тем как грубо прижаться к ее губам, чтобы вдохнуть в них кислород.

Он возобновил серию нажатий на грудную клетку, продолжая свою схватку со смертью.

Он не даст ей забрать эту душу.

* * *

Божественное присутствие окутывало ее, словно невесомый кокон.

Темнота. Холод. Нежность.

Сквозь сумрачный туман богиня смерти гладила ее лицо и волосы.

«Забудь обо всем, – словно говорили ее материнские жесты. – Следуй за мной. Все будет хорошо, дитя мое».

В этой летаргии Панаме хотелось остаться в объятиях своей прародительницы. Девочка тихо вздохнула. Она ощутила дыхание Смерти на своих губах. Божество что-то вытягивало из нее…

И тут она уловила далекий знакомый и настойчивый голос:

– Я запрещаю тебе умирать, Панама. Послушай меня хотя бы раз! Я тебе запрещаю. Останься со мной. Вернись ко мне, ученица!

Хамар.

Она внезапно вспомнила все, что испытывала к нему. Нет, она не могла его покинуть! «Не сейчас, Божественная мать», – мысленно обратилась она к своему предку.

Теперь ее целовали не ледяные губы Смерти. Это были губы Верховного мастера. Теплые, твердые, живые, реальные. Он передавал ей свое дыхание, чтобы поддержать в ней жизнь.

Пока она осознавала этот интимный контакт, а он продолжал в очередной раз надавливать ей на грудь, сердце Панамы вновь начало биться. Она содрогнулась и, открыв глаза, выплюнула воду. Хамар тут же повернул ее на бок, чтобы она могла избавиться от жидкости, заполнившей легкие. Некоторое время Панама кашляла, жадно вдыхая воздух между приступами. Жнец не произнес ни слова, просто держал ладонь на ее руке. Наконец Панама снова легла на спину, тяжело дыша. Солнечный луч робко коснулся ее лица, согревая холодную и влажную кожу.

Она посмотрела в глаза наставнику. Тени, заполнившие их, постепенно рассеивались, мышцы его широких плеч расслаблялись, грудная клетка поднималась не так быстро… Его облегчение было ощутимым. Панама оказалась одинаково потрясена его беспрецедентным состоянием и тем, что едва избежала смерти. Она с трудом сдержалась, чтобы не коснуться пальцами губ, к которым он совсем недавно прижимался своими.

Панама ускользнула от поцелуя Смерти благодаря поцелую Жнеца. Она была обязана жизнью своему наставнику. Ей казалось, что невозможно еще больше влюбиться в него, но это был тот самый случай. Она покрылась мурашками при мысли о том, что капли воды, срывающиеся с кончиков его черных волос, падают