Дар смерти - Анна Трисс

– Я послушала тебя, – заявила она дрожащим голосом. – На этот раз я тебе подчинилась. Я вернулась.

Верховный мастер тихо рассмеялся низким смехом, который привел ее в восхищение.

Панама пообещала себе никогда не забывать этот тембр, от которого так сладко заныло в животе. Ей тоже очень нравилась эта музыка.

* * *

– Ты не будешь вытаскивать стрелу? – спросила Панама, разглядывая рану наставника.

Сидя в седле ее кобылы, он затягивал импровизированный жгут на своем бедре, в то время как Вихрь, Черный Клинок и Следопыт сбрасывали трупы Мадигана Ларена и его людей в бурлящую реку.

– Белла этим займется. Это деликатная операция, нужно будет делать надрезы. Если я дерну за стрелу, чтобы самому ее извлечь, я рискую усугубить ситуацию и вызвать кровотечение. К тому же в ноге может остаться железный наконечник.

Панама прикусила губу. Наверняка это причиняло ему адскую боль, но он этого не показывал. Девочка не могла поверить, что он сражался и плыл ей на помощь со стрелой в бедре. У нее была только рана на лбу и на ноге из-за подводного камня, и она уже безумно страдала.

Закончив разбираться с трупами, три Тени вернулись к лошадям и быстро оседлали их. С лучезарной улыбкой Винс протянул руку Панаме, собираясь подсадить ее на круп позади себя. Но Жнец был с этим не согласен.

– Нет. Она поедет со мной, – произнес он резким тоном.

Черный Клинок опустил руку, бросив разочарованный взгляд на Верховного мастера, который подвел кобылу и встал между Панамой и ее другом. Девочка посмотрела на его протянутую руку, спрашивая себя, является ли его реакция по отношению к Винсу выражением некой формы собственности.

Панама ухватилась за предплечье наставника, который легко оторвал ее от земли и посадил перед собой. При этом она постаралась не задеть его раненое бедро.

Они направились к Клепсидре, Хамар – во главе их маленькой группы. Панама слегка прижалась верхней частью спины к торсу Жнеца. Он держал поводья одной рукой, и она ощущала, как его горячее дыхание обдает влажную кожу ее головы. Ей было трудно осознать, что Верховный мастер прижимался своими губами к ее рту, пусть даже это был ненастоящий поцелуй… Она то и дело облизывала губы, пытаясь ощутить его вкус, но ничего не чувствовала.

– Ты мог бы меня предупредить насчет засады, – с мягким укором произнесла она.

Ей было так хорошо, что совсем не хотелось быть грубой.

Жнец натянул поводья вправо и направил лошадь к тропинке, прижав руку к ее талии. Она была на седьмом небе от счастья, но быстро оттуда спустилась.

– Мог бы.

– Тогда почему…

– Я думал, что проблема решится до нашего прибытия, – сухо прервал он ее. – Я никак не предполагал, что получу стрелу в бедро. Больше всего я ненавижу неожиданности.

Его голос вибрировал от сдерживаемого гнева, смех остался в прошлом. Жнец бросил сердитый взгляд через плечо на трех других всадников. Панама его знала: как только они вернутся в подземелье, он их испепелит. В других обстоятельствах она бы промолчала, чтобы не усугублять отвратительное настроение наставника, но охватившее ее чувство несправедливости и возмущения победило.

– Хочу тебе напомнить, Верховный мастер, что они нас спасли!

– Поэтому я не буду их наказывать, но их непунктуальность могла стать для нас роковой. – Его голос превратился в шепот: – Кстати, мне показалось или ты действительно попыталась применить свой дар на Ларене, когда он угрожал тебе мачете?

Панама слабо кивнула. Должно быть, Хамар увидел, как она пыталась сконцентрироваться.

– Не понимаю, почему не сработало. Я ведь хотела этого.

– Я знаю. Эмоции заблокировали процесс и паразитировали на твоей силе. Ты позволила страху взять над собой верх.

– Но… с моим отцом и… с Дженкинсом…

– Это было другое. В их случае ты не так боялась, гнев перевешивал страх. Месть – в случае с твоим отцом, самозащита – в случае с Дженкинсом. Это не абсолютное правило, но, похоже, твой дар усиливается гневом и ослабляется страхом. Это только подтверждает мои слова о том, что тебе следует много тренироваться, чтобы научиться сохранять хладнокровие в любых ситуациях и пользоваться даром независимо от эмоций. Этот процесс называют диссоциацией. Тебе уже удается делать это с животными. – Панама увидела, как его кулак сжался на поводьях перед ней, что было плохим знаком. – Ты действовала импульсивно от начала до конца. Ты накапливала ошибки, провоцируя Ларена, и набросилась с кинжалом на наемника, не обращая внимания на свое окружение. Ты могла умереть несколько раз. От мачете, от стрелы, утонув в реке.

Наставник остался недоволен ею. Необязательно было уточнять: она это чувствовала. Панама напряглась от охватившего ее раздражения. Она не собиралась извиняться за свое поведение! Неужели этот полуэльфид никогда не чувствовал себя виноватым? Вообще-то, именно он привел ее в ловушку, даже не предупредив об опасности! Но теперь только и делал, что критиковал ее. Прежде чем сесть в седло, Панама думала, он похвалит ее за то, что она в одиночку убила столько врагов. Какое разочарование!

– Ты тоже мог умереть.

– Мои шансы на выживание были гораздо выше. Ларену я был нужен живым, чтобы пытать меня. Я знал, что должен выиграть время, пока наши братья не появятся и пока не разрежу веревки. Ты же была для них лишь игрушкой, расходным материалом. Тебя могли убить в любую минуту, и я не смог бы этому помешать. Если бы этот глупый наемник не решил с тобой развлечься, он перерезал бы тебе горло у меня на глазах. Что касается твоего непредвиденного купания, его легко можно было избежать.

– Я бы никогда не позволила Винсу умереть! – яростно возразила она.

– Винс – профессиональный убийца. Он в состоянии себя защитить без помощи ученицы, которая ведет себя как пустоголовая курица.

Панама возмущенно покачала головой. Профессиональный убийца или нет, Черный Клинок не видел наемника в доспехах. Вероломство Верховного мастера достигло небывалых высот. Если только ему наплевать на жизнь второго сына Делтона? Он ведь признался, что воскресил Дженкинса только для того, чтобы ее защитить. Обида, вспыхнувшая в ее кипящем сознании, затмила разум.

– Да пошел ты, – проворчала Панама сквозь зубы.

Хамар перекинул ее ногу через холку лошади и резким толчком сбросил с седла.

Панама рухнула в блестящую от росы траву, громко икнув от удивления. Благодаря тренировкам она перевернулась при падении, как кошка, и приземлилась на ладони и колени, что смягчило удар. Верховный мастер даже не взглянул в ее сторону, чтобы убедиться, что она ничего