Дар смерти - Анна Трисс

– А что, если я пообещаю сопровождать вас в следующем году?

– Отец не позволит тебе уклониться от своего долга. На этот раз придется приложить немного усилий, для того чтобы пообщаться, отлучившись на несколько часов из подземелья, и посмотреть, как мы публично подтверждаем нашу клятву верности в Скептрионе.

– «Немного усилий, для того чтобы пообщаться…» – процитировал Жнец, явно недовольный этими словами. – Я могу быть общительным, когда того требуют обстоятельства.

На губах дракона-полиморфа появилась насмешливая улыбка.

– Да-да, конечно… Когда тебе было семь лет, ты дожидался, пока товарищи по комнате крепко уснут, чтобы пробраться по пустым коридорам, взломать замок в лабораторию Беллы и вскрывать свежие трупы при свете свечи.

– Анатомия всегда была моим любимым предметом, – невозмутимо подтвердил дерданом.

Глава лишь грустно усмехнулся, когда его общительная правая рука с ним попрощалась.

После окончания Континентальной войны Праздник жатвы проходил каждую весну в Алкантаре, через тридцать дней после равноденствия. Он ознаменовывал падение империи Каллистена III. Ведущие деятели союзных братств Лиги по очереди представали перед Торговцами, чтобы выплатить им налог, пропорциональный годовой прибыли. Заодно они вновь давали обязательство соблюдать Всеобщее перемирие, присягая на верность золотой гидре Торговой лиги. После этого лидеры прикрепляли свои знамена к Колонне мира – послевоенному памятнику, установленному в просторном дворе Скептриона. Обелиск символизировал политическое единство Терфламмы.

Каста справедливости и Клан ученых возглавляли торжественные шествия, посмотреть на которые стекались жители со всех уголков континента: высокопоставленные лица и их семьи передвигались в роскошных фиакрах и шикарных паланкинах в окружении личной охраны и армии слуг. Командор Мастерсон приветствовал толпу во главе процессии гордых рыцарей, а Хранитель Делаторм лично раздавал красивые иллюстрированные книги детям, которые приходили в восторг от этих подарков. Кора Анастин, Верховная жрица Братства Пантеона, Главная настоятельница, шла босиком по мостовой столицы, благословляя зрителей грациозным движением руки. Зато Братство рабочих и Гильдия теней пересекали Алкантар в скромном составе, проявляя сдержанность по понятным причинам: отсутствие средств у Братства и угрожающая аура у Гильдии.

По случаю праздника все кварталы столицы были украшены зелеными и золотыми флагами цветов Торговой лиги и букетами желтых гиацинтов, нарциссов, тюльпанов, роз. В порядке исключения городские ворота Города тысячи башен оставались открытыми для иностранцев в течение трех дней, но только для тех, чей внешний вид устраивал стражей Аракатера, поскольку нищим и бродягам вход в город был воспрещен. Торговля была в самом разгаре, и цены стремительно росли: местные ремесленники распродавали весь свой залежалый товар за несколько часов, таверны были переполнены, в лавках толкался народ. Лига потирала руки, подсчитывая прибыль. Торговая милиция была более активной и быстро реагирующей, чем когда-либо, решая возникающие проблемы. Солдаты без колебаний оглушали пьяниц, воров и драчунов, чтобы отвезти их в тюрьму и выпустить после окончания Праздника жатвы. Смертоносная Дантельера была объявлена нерабочей на время празднования, а отрубленные головы, красующиеся на городской стене, сняли, чтобы не напугать иностранцев. Что касается самых обеспеченных граждан столицы, они не покидали своих домов, поскольку не хотели смешиваться с народной массой из других городов Терфламмы. Они предпочитали наблюдать за шествием братств из своих окон.

Спустя два часа после рассвета Пекло, Мрак и Жнец оставили свое оружие в помещении, прилегающем к входу в Шарньер. Джерис Таргам временно отказался от своей человеческой формы, чтобы принять облик эльфида, который он обычно использовал во время переговоров с Торговцами: черные глаза и волосы, как у своего помощника, серая кожа, молодое гладкое лицо, заостренные уши. Они направились вверх по переулкам, идущим параллельно широкой оживленной улице, где зеваки сбивались в кучу, словно скот, чтобы увидеть кортежи Касты, Клана и Братства. Высшие тени, двигавшиеся молча, слышали радостное эхо оваций и аплодисментов, сопровождавших праздничное шествие. Поскольку они демонстрировали красно-черные кирасы под распахнутыми плащами, редкие прохожие, встречавшиеся им на пути, опускали головы и поспешно меняли направление.

Мрак иронично улыбался всякий раз, когда какой-нибудь житель Алкантара убегал при их приближении. Как обычно, он упивался страхом, который внушала всем и каждому Гильдия теней.

* * *

Покачав головой, Хамар окинул взглядом Скептрион, возвышающийся над столицей.

Белокаменный фасад был украшен богатыми композиционными элементами, в которых чувствовалось влияние эльфов, гномов, дикарей и имперцев; ничего похожего нельзя было встретить ни в одном другом человеческом городе. Колонны, пилястры, арки, завитки, карнизы, перемычки, ниши, балюстрады и барельефы соперничали за внимание зрителей, образуя запутанную смесь стилей, материалов, культур и эпох. Верхняя часть центрального здания была увенчана гигантским арочным фронтоном, усеянным гаргульями, похожими на крылатых волков. Воздвигнутые на пьедесталы позолоченные статуи шестиголовых существ с разинутыми пастями охраняли главные бронзовые ворота, украшенные резными геометрическими узорами. Эти две грозные гидры высотой два метра демонстрировали клыки, вырезанные из нефрита, и глазницы, инкрустированные изумрудами. Увенчанные высокими золотыми куполами, сверкающими на солнце, симметричные фасады боковых крыльев дворца были полностью увиты листьями плюща, за которым тщательно ухаживала целая армия старательных садовников. Верхняя часть старого имперского донжона – Фаланга – триумфально возвышалась за фронтоном во внутреннем дворе, а за золотыми куполами вырисовывались две башенки.

Посетители всегда терялись, на что смотреть в первую очередь, что сохранить в памяти и чем восхищаться, а от чего отвернуться и о чем забыть. Для такого утонченного ценителя искусства, как Жнец, это сооружение выглядело по-прежнему таким же иррациональным, как и в первый раз, когда он столкнулся с его смущающей пестротой. Великолепно отвратительный и гротескно величественный, Скептрион был единственным зданием, которое никто не посмел бы назвать классическим. Если бы Хамар был Торговцем, он бы подошел к этому вопросу радикально и велел бы его снести, чтобы построить на имперском фундаменте дворец в эльфийском стиле.

После того как их обыскали охранники, три высшие Тени вошли во дворец, где их встретил лакей с обвисшими усами – он слегка поклонился и развернулся, не сказав ни слова. Убийцы последовали за ним бесшумной походкой. Громко лязгая доспехами, за ними на разумном расстоянии следовал десяток солдат, что тут же вызвало раздражение у Хамара. В последний раз, когда он присутствовал на Празднике жатвы, девяносто семь лет назад, меры безопасности, принимаемые Лигой по отношению к их Гильдии, не были такими строгими. Следовало признать, что Скертир, Кемис и Адриан