Тигровая лилия - Катерина Зверь

– Видимо, решили, что девочку не обидят, – ввернул еще один, вызвав новую вспышку смеха. – В самом деле, она одна, а нас здесь целая дюжина – ее разве что на один котел похлебки хватит…

– Ну, будет, будет вам. – Алар покачал головой, улыбаясь уголком рта. – Иначе Первая мать решит, что в наших краях вовсе не имеют понятия о хороших манерах. Меня интересует другое. – Улыбка охотника погасла, и янтарные глаза снова уставились на девушку. – Скажи мне, Джемайя Хенна, как широко простираются полномочия, выданные тебе Первой матерью? Ты собираешься сопровождать нас только во время вылазок в город или в самом деле рассчитываешь присоединиться к нашей охоте?

– Как я уже сказала, вам не помешает кто-то, кто знает окрестности, достопочтенный ар-Кешшар.

– В таком случае я вынужден повторить вопрос, заданный моими товарищами, – из голоса Алара исчезло всякое веселье. – Почему нам не прислали кого-то посерьезнее? Того, кто действительно не помешает нам?

Джемайя глубоко вдохнула и медленно выдохнула. Нет. Злиться сейчас нельзя. Совсем нельзя. Не стоит забывать, зачем она…

«Порченая! Тебе не место здесь!..»

…зачем она пришла сюда.

– Я – Тень Первой матери, достопочтенный Алар ар-Кешшар. Я достаточно хорошо разбираюсь в искусстве охоты – как на двуногих, так и на четвероногих. Если ты желаешь проверить мои навыки в деле – я готова хоть сейчас продемонстрировать их тебе. Испытай меня. – Глаза Джемайи смотрели прямо в глаза Алара: болотная зелень против морского янтаря.

– Испытать?.. – задумчиво протянул охотник, помолчав. – Что ж, это будет справедливо. Но если меня не устроит твое владение клинком, Джемайя Хенна, ты отправишься обратно в Ямарру и передашь достопочтенной Руйо мою смиренную просьбу прислать мне настоящего охотника. Какие клинки ты предпочитаешь? – деловито уточнил он, прежде чем девушка успела возразить.

Джемайя молча вытащила из-за ножен, висящих за спиной, два коротких парных меча, крутанула, перехватывая лезвиями назад, и протянула охотнику.

Алар забрал их, разглядывая, взвесил в руках и, кивнув каким-то своим мыслям, отдал оружие обратно – и, обернувшись, позвал:

– Шиам! Она твоя, – указал он глазами на Джемайю.

Девушка едва заметно нахмурилась, рассматривая молодого охотника, вышедшего вперед, – похоже, тот был самым юным в отряде. Худощавый, жилистый, невысокий, он заметно отличался от остальных присутствующих на площадке и уж точно уступал в габаритах самому Алару. Похоже, командир охотников не воспринял ее слова всерьез.

Что ж. Тем лучше.

Остальные мужчины рассредоточились по площадке, образуя некое подобие круга, – Джемайя отметила, что все они встали так, чтобы ни она сама, ни ее противник не сумели покинуть освещенную часть площадки и оказаться в тени и тем самым получить преимущество. Сейчас, когда солнце било в глаза обоим, они находились в равных условиях – но стоит кому-то из них первому оказаться в тени, и исход поединка будет решен.

Клинки Шиама отличались от клинков Джемайи разве что чеканным рисунком, украшавшим лезвия, – рукояти его мечей были такими же простыми и удобными, без единой лишней детали. Южане обычно предпочитали оружие позатейливее, так что, по всей видимости, свои мечи Шиам раздобыл не в родных краях, а где-то дальше, на Севере.

Сделав мысленную пометку, Джемайя вышла в круг, занимая позицию; они с Шиамом встали так, чтобы солнце освещало их обоих сбоку и изначальные условия были равными.

Несколько мгновений оба противника неподвижно стояли на месте, выжидая, кто сорвется с места первым. Джемайя еще успела подумать, что, может быть, молодой охотник дожидается сигнала от старшего, – но Шиам почти сразу же сместился в сторону, плавно, бесшумно, и, как только Джемайя скользнула прочь, метнулся в сторону противоположную, не давая противнице завершить шаг и перенести вес на другую ногу.

Девушка успела среагировать и отступила назад, отводя пробный выпад одним клинком и блокируя второй удар другим. Они с Шиамом закружили по площадке, обмениваясь ударами, но не ради того, чтобы с первых же секунд пролить кровь, – пока что оба лишь вынуждали друг друга развернуться к солнцу лицом, чтобы занять более выигрышную позицию.

Джемайя очень быстро поняла, что Алар неспроста выбрал ей в противники именно Шиама. Она решила, что охотник попросту недооценил ее, – и таким образом недооценила его самого, а вот Алар, судя по всему, многое понял с первого же взгляда. Шиам был почти что одного с ней роста, длина рук и ног у них практически не отличалась, а худоба не позволяла юноше получить преимущество в инерции замаха. Тактика боев с двумя клинками у разных народов если и различалась, то не настолько, как отличалась бы тактика одного ножа против двух или пары коротких мечей против боевого топора.

Однако вскоре стало ясно, что Шиам ощутимо выигрывает в скорости реакции – он успевал блокировать удары Джемайи, и ложные, и истинные, и наносил свои. Он атаковал, вынуждая ее поворачиваться к солнцу лицом, и постоянные попытки удержать более-менее выгодную позицию привели к тому, что Джемайя быстро оказалась в положении обороняющейся. Она лишь отражала чужие атаки, но не могла атаковать сама.

Так не могло продолжаться долго – Шиам попросту измотает ее и заставит ошибиться.

Поднырнув под очередной замах, Джемайя на долю секунды оказалась у противника за спиной, ударила – но лезвие ее меча налетело на чужое, высекая искры. Шиам ударил в ответ, и девушка отпрыгнула в сторону, тут же смещаясь дальше, уходя от слепящих лучей.

Шиам все больше казался темным, размытым силуэтом – глаза уставали от яркого света, полуопущенные веки ныли от напряжения. Впрочем, движения юноши тоже потеряли былую остроту, а атаки становились резче и злее – свет точно так же мешал и ему, и Шиам удвоил усилия, стараясь вынудить Джемайю ошибиться побыстрее, пока ее ошибка еще могла сыграть в его пользу. Он наверняка понимал, что уставшие глаза могут и не уловить мелких промашек – а крупную его противница не допустит.

Он ждет от нее ошибки? Что ж, значит, Джемайя ошибется.

И она ошиблась – уходя от очередного удара, Джемайя оказалась лицом прямо к солнцу.

И на один удар сердца зажмурившись, закрывая глаза от невыносимого сияния, нырнула в море мигом обострившихся звуков.

В шелест ветра где-то над стенами крепости.

В крики птиц, парящих в вышине.

В шорох одежды и пыли под чужими ногами.

В свист лезвия, рассекающего воздух.

И выставила руку вперед, блокируя чужой удар – и тут же нанесла второй: практически наугад, туда, где должна была располагаться чужая шея, открывшаяся при замахе.

На следующий удар сердца послышался металлический лязг, а на третий все звуки затихли. Открыв глаза, Джемайя обнаружила, что ее