Сто жизней Сузуки Хаято 2 - Мария Александровна Дубинина

– А где эта деревня? – спросил Хаято.

– Во-о-он там, – махнул тот рукой. Направление ни о чем Хаято не говорило. Возможно, переродившиеся крабы пошли дальше, перемещаясь от одного поселения к другому?

На рынке они с Ишинори распрощались с добрым человеком и направились в рёкан – их комната была оплачена вперед и там оставались кое-какие вещи. А вот надежда на возвращение учителя не оправдалась. Комната выстыла за минувшую ночь, хозяин заверил, что никто не появлялся и не искал их. Впервые Хаято почувствовал волнение. Он не сомневался в силе и знаниях учителя, но вовсе не был так же уверен в его везении. И, как бы странно это ни звучало из уст парня, не достигшего и двадцати полных лет, – в его самостоятельности.

– Пойдем разыщем этого Дзаннина, – бросил он.

Ишинори взвалил на плечи аптекарский короб.

– Спросим у хозяина, где искать этого господина.

Пока Ишинори разговаривал с владельцем рёкана и передавал ему пару лишних монет «за беспокойство», Хаято стоял в стороне и хмурился. Ишинори вновь вел себя как обычно, и все же чем больше времени проходило, тем тревожнее Хаято становилось. Может, дело в пропавшем учителе, может, в событиях минувшей ночи, но ощущение надвигающейся катастрофы поднималось в нем подобно волне. Все так переплелось, запуталось, что он уже начинал теряться, что действительно важно, а что нет.

– Хаято? – Ишинори подошел к нему незаметно. – На тебе лица нет.

– Что сообщил хозяин?

Ишинори поманил его на улицу и там заговорил:

– Есть такой зажиточный торговец, Дзаннин. Раньше он был простым рыбаком, не богаче и не знатнее Буничи и его семьи, но в довольно короткий срок дела его пошли в гору, он перебрался в город, купил дом, построил вокруг небольшую усадьбу. Сам уже в море не выходил, но работников нанимал много и платил им щедро. Сейчас он переключился на ткани, держит известную в Сакаи лавку и пошивочную при ней.

– Прям история успеха, – хмыкнул Хаято. – Только вот что-то не верится, что мужику просто повезло.

– Может, боги на стороне трудолюбивых и честных? – поинтересовался Ишинори, но видно было, что он и сам настроен скептически.

– Честных ли?

Вокруг вновь завертелась рыночная суматоха. Среди громких криков зазывал чуткое ухо выловило один, самый притягательный – уличного продавца еды. В животе как по заказу заурчало, и Хаято накрыл его ладонью.

– Сначала надо перекусить, – согласился Ишинори. – Я видел неподалеку одно заведение.

Под навесом открытой террасы стояли крепко сколоченные простые длинные столы с лавками по обеим сторонам. Свободных почти не было, дородная женщина с щербатой улыбкой неожиданно ловко огибала препятствия, разнося заказы. Внутри пряталось еще помещение, но Ишинори предпочел остаться на свежем воздухе, выбрал место подальше от других и сел лицом к рыночной площади. Хаято опустился напротив, и перед ними тут же возникла та самая женщина. От нее пахло чем-то кислым и мало аппетитным, но голод был сильнее брезгливости.

– Чего-нибудь горячего, пожалуйста, – попросил он. – И чаю. На двоих.

Ишинори кивнул, соглашаясь. Женщина хихикнула и, бросив на Хаято хитрый взгляд, упорхнула исполнять заказ.

– Может, с нас даже возьмут поменьше, – вдруг сказал Ишинори.

– С чего бы это?

– Ты приглянулся этой женщине. Если будешь достаточно мил с ней, сбережешь пару монет. Их не так много осталось.

Хаято вспыхнул и воровато оглянулся проверить – слышал ли кто-то их.

– Вот сам и будь милым, – прошипел он, стараясь не повышать голос. – Обычно у тебя хорошо получается.

Ишинори перестал улыбаться и опустил взгляд. Хаято показалось, слова его чем-то расстроили, но вот чем – понять не мог. После ущелья Айсё Ишинори стал каким-то не таким, как будто знал то, чего никто не знал, и это его тяготило. Хаято мог бы посочувствовать, ведь сам вынужденно скрывал очень многое, но это совсем другое. Тайна Хаято слишком сложная, чтобы в нее можно было поверить.

– Кушайте, мальчики, кушайте, красивые, – Женщина поставила на стол две большие миски с дымящейся лапшой, плошки с соленой редькой и баклажанами и блюдо с полосками свежей рыбы. Последним перед Хаято оказался чайник и две немного побитые жизнью чашки. – Видно, вы из далеких краев прибыли?

– Да не особо… – начал Хаято, но женщина снова кокетливо хихикнула и, прикрыв рот обветренной ладонью, убежала.

– Надеюсь, нам хватит денег расплатиться за этот пир, – протянул Ишинори, глядя на лапшу с легкой растерянностью.

Еда и впрямь соответствовала этому слову: сытная, вкусная, горячая, а закуски приятно разнообразили ее. Допивая чай, Хаято чувствовал себя уже гораздо лучше. Ишинори еще не доел, но его взгляд нет-нет да настороженно скользил по прохожим за спиной Хаято. Такое поведение нервировало, и Хаято тоже стало казаться, что они в опасности, хотя ничего об этом не говорило.

– Да что с тобой не так? – наконец спросил он. – После ущелья ты ведешь себя странно.

– Странно? – без особого удивления переспросил Ишинори. Чашка с щербинкой на краю перекатывалась из одной руки в другую, а чай быстро остывал на свежем воздухе.

– Мы заселились в рёкан вместе с учителем, ты был… нормальным. Потом пришла та девушка, которую мы спасли из пещеры черного оммёдзи. Точнее, девушка, которая разыскивала тебя по заказу твоей се… Фудзимикё. Я не знаю, о чем вы беседовали, но потом ты потерял сознание на несколько дней и после пробуждения… – Хаято замолчал, потому что никак не мог облечь в слова свои ощущения. – Расскажи мне, что тебя терзает. Пожалуйста. Мы же друзья.

– То же самое я могу сказать тебе, – вдруг ожесточился Ишинори. – После болезни ты стал сам на себя не похож. Что тебя гложет? Расскажешь?

Хаято застыл, примороженный к месту тяжестью, с которой Ишинори смотрел на него. Но о секрете Хаято просто невозможно догадаться, будь ты сколь угодно умным. Это слишком фантастично даже для ученика оммёдзи.

– Не неси ерунды, – отмахнулся он. – Что мне скрывать? Это же просто я, просто Хаято.

Ишинори не улыбнулся, но хотя бы перестал буравить взглядом. Сделав глоток остывшего чая, он слизнул с губы задержавшиеся на ней капли.

– Наша первоочередная задача сейчас – найти учителя и вместе с ним помочь людям из рыбацкой деревни. Может, не только им. Все остальное подождет.

– Ты сам-то в это веришь? – с горечью и немного с обидой спросил Хаято.

– Это неважно. Учись уже мыслить как оммёдзи, а не как «просто Хаято», – вернул Ишинори его же слова и поднялся