Путешествие цветка. Книга 2 - Го Го

– Уходи!

– Наставник, но яд…

– Не нужно! Я сказал, уходи! Не слышала?

Никогда еще Хуа Цяньгу не слышала, чтобы Бай Цзыхуа говорил таким суровым тоном. Страх охватил сердце девушки. Она развернулась, собираясь вернуться к себе, но побоялась, что после очередного приступа наставника снова будет рвать кровью, поэтому решила, что, даже нарушив приказ Бай Цзыхуа, все равно не останется в стороне. Цяньгу подошла к двери, намереваясь открыть ее.

Неожиданно серебристый луч ударил по ногам девушки, и от боли та упала на колени.

– Я тебе что сказал? Делаешь вид, что не слышала?

Горечь обиды ранила сердце Хуа Цяньгу. Поклонившись в пол, она сказала:

– Повинуюсь приказу. – После чего, пятясь назад, ушла.

* * *

На следующий день перед дверями Бай Цзыхуа появилась чашка с кроваво-красной похлебкой из цветов персика, которую Хуа Цяньгу сварила с добавлением собственной крови. Но прошли целые сутки, а чашка так и не сдвинулась с места.

На второй день девушка снова оставила такую же похлебку, но Бай Цзыхуа по-прежнему не выходил.

На третий день – поставила еще одну чашку. Вновь никто не притронулся.

Четвертый, пятый день…

На шестой день, когда Хуа Цяньгу пошла забрать чашку и заодно поставить у комнаты наставника новую, с очередной похлебкой из цветов персика, створчатые двери наконец распахнулись.

Бай Цзыхуа выглядел изможденным, глаза его налились кровью. Одной рукой он схватил ученицу за шею и поднял выше, притянув к себе. Впервые Цяньгу увидела во взгляде наставника сверкнувшее внезапно пламя ярости.

Она с трудом поднесла чашку к его лицу и дрожащим голосом промолвила:

– Наставник, поешьте немного…

Бай Цзыхуа обессиленно разжал руку и, пошатываясь, отступил на пару шагов. Разве он, такой добродетельный, познавший жизнь и смерть совершенствующийся, может согласиться пить ее кровь? Зачем она так изводит себя?

Хуа Цяньгу плюхнулась перед ним на колени, легонько потянула его за полы одежды и шепотом взмолилась:

– Наставник, только не бросайте меня! Что мне делать, если с вами и правда что-то случится? Умоляю вас! Моя кровь – не такая уж и ценная вещь. Если ее чуть убавится, я от этого не умру. Лишь бы вы продержались подольше. Тогда я непременно найду способ спасти вас!

У Бай Цзыхуа сжалось сердце. Глядя на ученицу, он какое-то время не знал, что делать. Бессмертный всегда жил, не заботясь о жизни и смерти, безразличный ко всему. И когда только эта девушка стала его оковами? Чувство растерянности сковало сердце тревогой. Яд разъедал тело как изнутри, так и снаружи. Внезапно в глазах его мелькнуло что-то демоническое.

Протянув руку, Бай Цзыхуа поставил Хуа Цяньгу на ноги и высоко поднял ее правую руку. Прежде чем девушка успела понять, что произошло, резкая боль прошила ее запястье. Только тогда она с удивлением обнаружила, что зубы наставника пронзили ее кожу, после чего алая кровь хлынула наружу.

Ноги Цяньгу внезапно подкосились, но Бай Цзыхуа вовремя придержал ее. Словно окаменев всем телом, девушка ощущала теперь лишь свое запястье в месте соприкосновения с губами наставника. Оттуда по телу разливалось огненное пламя, охватывавшее ее с ног до головы и обжигавшее так, будто все тело полыхало.

Хуа Цяньгу изо всех сил прикусила нижнюю губу, сдерживая странный стон. Казалось, кровь почитала за честь быть выпитой Бай Цзыхуа и бурлящим потоком вытекала из раны, словно боясь опоздать. Ни с чем не сравнимые истома и ощущение счастья яростными волнами накатывали на девушку. В этот момент, даже пожелай наставник разжевать и проглотить ее без остатка, она охотно пошла бы на это.

Минуло не больше трех мгновений, как Бай Цзыхуа резко отпустил ее руку, быстро зажал на ее теле точку, останавливавшую кровь, а потом, не оглядываясь, вернулся в комнату и запер двери.

Хуа Цяньгу подняла правую руку, посмотрела на глубокий след от зубов на запястье и обессиленно прислонилась к стене.

* * *

– Цяньгу, зачем тебе столько астрагала, дудника, колокольника и гирчовника? Эти травы обычно принимают женщины, перенесшие послеродовое кровотечение. Они помогают при малокровии.

Лю Сань из чертога Исцеления в недоумении смотрел на девушку.

– Ну, в прошлый раз из-за полученных ран я потеряла много крови и до сих пор не поправилась. Хочу хорошенько подлечиться перед Состязанием мастеров меча. – На лице Хуа Цяньгу отразилось смущение.

– Вот оно как. Кстати, на последнем этаже, в самом верхнем выдвижном ящике с западной стороны, лежит тысячелетний женьшень, способствующий укреплению ци. Недавно сюда приходил глава Лаошань и в знак благодарности принес его с собой. Возьми, пригодится.

– Спасибо, – улыбнувшись, закивала девушка.

* * *

Покинув чертог Исцеления, Цяньгу отправилась на кухню за продуктами. Тан Бао нет рядом, наставник отравлен. В жизни как будто все резко пошло наперекосяк.

Вдруг кто-то похлопал девушку по спине. Обернувшись, она увидела Шо Фэна.

– Скоро Состязание мастеров меча. Как идет подготовка? – спросил юноша, одновременно помогая ей насыпать в мешок рисовую муку.

– Хм, неплохо.

– Уже поправилась?

– Поправилась.

– Мне кажется, у тебя немного нездоровый вид.

– Тебе кажется, хе-хе. Мы с тобой, по-моему, еще ни разу не соревновались. Интересно, столкнемся ли в этот раз. Если вдруг проиграешь мне, сильно не смущайся!

Увидев озорную улыбку на лице девушки, Шо Фэн наконец успокоился и кивнул.

* * *

Вернувшись во Дворец Бесчувствия и разложив все вещи по местам, Хуа Цяньгу снова отправилась к наставнику и обнаружила, что тот ушел в уединение к заднему склону горы. Возможно, он так от нее прячется. От этой мысли стало тоскливо на сердце.

Яд такой сильный. Наставнику недолго осталось. Что же делать? Неужели единственный выход – поить его собственной кровью?

Хуа Цяньгу достала из-за пазухи кусок белой шелковой ткани, на котором когда-то нарисовала Бай Цзыхуа. Она тогда очень долго тренировалась. Пусть на рисунке изображен был лишь силуэт наставника, стоявшего на камне Открытом ветру и взиравшего с высоты на раскинувшуюся внизу горную цепь, сходство оказалось поразительным. Однако сейчас на ткани красовалось темно-красное кровавое пятно.

У девушки защемило сердце. Она легла на траву под деревом и накрыла лицо куском ткани. В голове одна за другой проносились картины их совместной жизни. Наставник так заботился о ней, так оберегал ее, кропотливо обучал, спасал, рискуя собственной жизнью. Как же ей отплатить за подобную доброту?

Поскольку Хуа Цяньгу не одну ночь тайком провела у