Путешествие цветка. Книга 2 - Го Го

Хуа Цяньгу горько усмехнулась и вдруг вспомнила, как однажды, услышав о том, что она больше не желает взрослеть, Дунфан Юйцин словно сразу обо всем догадался и сказал только одно: «Никто не сможет всю жизнь оставаться ребенком».

Девушка вздохнула и в отчаянии закрыла глаза. Она знала, что виновата, что не должна была испытывать подобные чувства. Но разве сердцу прикажешь?

Цяньгу лишь всеми силами пыталась скрыть то, что у нее на душе, и тем самым спасти положение. Если бы она и правда могла вечно оставаться взрослым ребенком, как было бы прекрасно.

Она ничего другого не желала, а лишь молила о том, чтобы все осталось как есть.

* * *

Хуа Цяньгу взглянула на Ни Маньтянь. Переживания мало-помалу улеглись, и она перестала так тревожиться. В сердце, помимо трепета и страха, появилась некоторая доля умиротворения. Все-таки чувства с каждым днем становились все сильнее, Цяньгу и правда очень устала вечно скрывать их, в одиночку неся это тяжкое бремя. Рано или поздно она бы просто не выдержала…

– Что тебе нужно? – Девушка побледнела и всем телом дрожала, подобно трепещущему по ветру листочку.

Ни Маньтянь покатилась со смеху. Кто бы мог подумать, что Хуа Цяньгу так легко заставить подчиниться? Однако, заметив, что девчонка все равно пытается сохранять самообладание, невзирая на то что улики по-прежнему в ее руках, Ни Маньтянь разозлилась.

– Эх, младшая наставница, где же твоя искренность? Разве я из тех, кто любит шантажировать? Мне просто противны твои надменность и желание быть в центре внимания! Кстати, если об этом деле услышит Почтенный мастер Мо Янь, он непременно придет в ярость и прогонит тебя из школы. Я права? А если Владыка узнает о том, что его дорогая и любимая ученица питает к нему подобные чувства, он как на это отреагирует?

У Хуа Цяньгу защемило сердце. Задыхаясь от боли, она не могла вымолвить ни слова. Лоб покрылся испариной.

– Что же ты от меня хочешь?

Ни Маньтянь с ненавистью посмотрела на девушку, а прекрасное лицо ее запылало безумной яростью.

– Ты задолжала мне, Хуа Цяньгу! Встань на колени и умоляй меня!

Цяньгу крепко сжала кулаки и, повернувшись к Ни Маньтянь, прямая как струна, опустилась перед ней на колени.

– Умоляю тебя, – слово за словом проговорила она.

Ни Маньтянь застыла от удивления. Нахмурившись, посмотрела на девушку сверху вниз, а потом разразилась звонким смехом, резким и пугающим.

– Умоляешь о чем?

Хуа Цяньгу дрожащими губами произнесла:

– Умоляю, не говори наставнику…

Обойдя вокруг девушки, Ни Маньтянь подошла к ней сзади и пнула ногой по прямой спине.

– Разве ты не славишься твердостью характера? Вот уж не ожидала, что наступит день, когда ты станешь умолять меня.

Полная спокойствия Цяньгу даже не шелохнулась.

Ни Маньтянь больше всего ненавидела такое выражение на ее лице. Вроде бы уже преклонила колени, а все равно держится так стойко и надменно.

– Хуа Цяньгу! – Она сделала два шага вперед и крепко схватила девушку за волосы. – Раньше ты с таким упорством сражалась со мной, так мечтала стать ученицей Владыки. Все из-за того, что влюбилась в него, верно?

«О, если бы не она! Если бы она не сражалась со мной, то сегодня ученицей Владыки была бы я! Тогда мы с Ло Шии, став соучениками, находились бы на одном уровне и могли открыто быть вместе. Все бы только пожелали нам счастья! Но из-за того, что эта девчонка влезла не в свое дело, мы с Ло Шии стали ученицей и наставником!»

Тогда Ни Маньтянь была еще совсем юной, поэтому, впервые испытав нежное чувство, ничего толком не понимала, а просто хотела любить. Лишь бы каждый день проводить с ним рядом, а большего и не надо. Однако она не ожидала, что отношения наставника и ученицы в итоге станут для нее самым большим препятствием. Только сейчас девушка поняла, что совершила большую ошибку. Но сделанного не воротишь. Каждый раз, наблюдая за задушевными беседами между Хуа Цяньгу, Ло Шии, Цин Лю, Шо Фэном и Цин Шуй, она чуть с ума не сходила от зависти. Еще и эта проклятая гусеница! С какой стати Ло Шии так добр к ней?

– Если бы… если бы только тебя и твоей проклятой гусеницы никогда не существовало… – Ни Маньтянь крепко сжала рукой шею девушки.

Хуа Цяньгу смотрела на нее полным сочувствия взглядом. Ни Маньтянь убрала руку, отошла на пару шагов и сардонически рассмеялась.

Кто же из них более жалок? Раньше она жалела себя, но никак не ожидала, что Хуа Цяньгу окажется в куда более плачевном положении. Пусть в обоих случаях речь об отношениях наставника и ученицы, но разница между Владыкой и Ло Шии совершенно очевидна. Ситуация Хуа Цяньгу в десятки тысяч раз безнадежнее, чем ее собственная.

– Я вполне могу вернуть тебе эту тряпку. Скоро будет Состязание мастеров меча. Хочу, чтобы в этот раз ты проиграла мне как миленькая.

– Обещаю, – холодно произнесла Хуа Цяньгу, даже не дрогнув.

Ни Маньтянь довольно кивнула, подошла к ней и кокетливо улыбнулась:

– Запомни! С этого дня ты не младшая наставница, а моя псина!

Вне себя от злости, Хуа Цяньгу со всего размаху ударила ладонью. Ни Маньтянь даже не пыталась увернуться, расплываясь в цветущей улыбке. В последний момент ладонь, ударив по ветру, все же замерла в воздухе.

Ни Маньтянь помахала кусочком ткани, саркастически рассмеялась и, развернувшись, ушла.

Всем телом дрожа от ярости, Хуа Цяньгу с такой силой ударила ладонью по траве, что содрогнулась земля.

* * *

Возможно, такова воля Небес…

Хуа Цяньгу в отчаянии сидела в уголке, свернувшись калачиком и уткнувшись лицом в колени. В комнате царила тьма, светильник не горел. Как бы она сейчас хотела, чтобы Тан Бао была рядом. Но гусеничка отсутствовала, а с Дунфан Юйцином связаться не получалось.

Девушка похлопала себя по лицу, изо всех сил стараясь держаться. Ведь еще необходимо позаботиться о яде в теле наставника.

Она поднялась с пола и побежала к комнате Бай Цзыхуа.

– Наставник, – тихонько позвала Цяньгу. Не услышав ответа, она открыла дверь и вошла. Состояние бессмертного с каждым днем ухудшалось, его решимость и самообладание ослабевали, поэтому и от крови ученицы он постепенно перестал отказываться.

Девушка увидела Бай Цзыхуа, отрешенно сидевшего на кровати: на лице ни кровинки, словно он вовсе не живой человек, а прекрасная ледяная скульптура.

Хуа Цяньгу нагнулась и со знанием