Путешествие цветка. Книга 2 - Го Го

На столе стояла чашка с целебным отваром. Похоже, наставник сам его приготовил.

Раны практически зажили – должно быть, проспала она по меньшей мере три-четыре дня. Наставник определенно использовал немало дорогих лекарств и передал ученице много внутренней силы. Поскольку Цяньгу еще не постигла дао, ее бессмертное тело не могло стареть, но по-прежнему было очень уязвимым.

– Наставник… – пробормотала она с нежностью в голосе.

За столько лет, помимо той улыбки на пире совершенствующихся, девушка больше ни разу не видела никаких эмоций на лице Бай Цзыхуа. Неважно, совершала она ошибку или сталкивалась с опасностью, в его глазах не появлялось и тени беспокойства, а выражение оставалось привычно невозмутимым и холодным, с оттенком гордой неприступности. Но в этот раз Цяньгу так разозлила наставника, что он лично ударил ее. Нетрудно понять, насколько сильно она прогневала и разочаровала его.

Сердце девушки заныло. От обиды хотелось плакать. Она ведь правда не имела намерений обманывать наставника или вредить кому-то, а лишь не желала, чтобы о ее чувствах кто-то узнал.

Теперь Цяньгу упустила шанс убить Ни Маньтянь во всеобщей суматохе, якобы по неосторожности. В тот момент они обе находились внутри магического барьера. Никто снаружи не мог видеть, что там происходит. Но наставник, который провел с ней много времени, разумеется, почувствовал ее желание убивать, поэтому и вмешался.

Сейчас убить Ни Маньтянь практически невозможно. Гора Чанлю строго охраняется. Разве можно от кого-то избавиться, при этом оставшись незамеченной и не попав под подозрение? Пусть она и забрала бы тот клочок ткани, но, пока Ни Маньтянь жива, в этом нет никакого смысла. Стоит той заговорить, и уже неважно, поверят ей или нет, – как только слухи долетят до ушей наставника, Цяньгу придет конец.

Что же делать? Как поступить? Неужели правда нет иного выбора? Хуа Цяньгу изо всех сил старалась успокоиться.

«Пусть Бай Цзыхуа решит, что я совершила тяжкое преступление, оскорбив наставника и нарушив устои предков, убила соученицу, но ни в коем случае, даже если придется умереть, нельзя позволить Ни Маньтянь рассказать об этом! На худой конец, умру вместе с ней!»

Хуа Цяньгу, пошатываясь, встала на ноги и открыла дверь, собираясь выйти. Интересно, как там сейчас наставник? Как же тяжело, должно быть, у него на душе, когда он осознал, что, утратив контроль над собой, стал пить ее кровь! Но в этом нет его вины. Во всем виновата она сама! Лишь бы можно было обезвредить яд в теле наставника, и тогда, даже если обрушатся Небо и Земля, даже если придется разрубить себя на куски и, сварив суп, преподнести ему, она с готовностью сделает это!

Яркие лучи полуденного солнца проникли в комнату, ослепив девушку и не давая ей открыть глаза. Она пошатнулась и полетела головой вперед, но внезапно ее подхватили чьи-то крепкие и сильные руки.

Цяньгу подняла голову и увидела Дунфан Юйцина с Тан Бао на плече.

Копившиеся в сердце чувства: растерянность, отчаяние, горечь и обида – в один миг нахлынули на Хуа Цяньгу, толкнув в объятия юноши.

Дунфан Юйцин нахмурился, увидев ее бледное, как лист бумаги, обескровленное лицо и глубоко впавшие глаза. Сердце его сжалось. Он вздохнул и обнял девушку.

– Мамочка Косточка, мы вернулись… – Тан Бао прильнула к лицу Хуа Цяньгу и стала тереться об него.

Девушка с трудом выдавила улыбку. Руки ее тряслись от волнения.

– Где же ты пропадала? Я уж подумала, что больше не нужна тебе.

Тан Бао крепко поцеловала ее.

– Я пошла к папочке, мы пытались найти способ обезвредить яд Владыки.

– И как, нашли? – взволнованно посмотрела на Дунфан Юйцина девушка.

Тот долго молчал, а потом присел на корточки и, погладив Цяньгу по лицу, с болью в голосе произнес:

– Как же ты так похудела?

У Хуа Цяньгу защипало в носу. Ни с того ни с сего почувствовав невероятное тепло и безграничное доверие, она крепко схватила юношу за руку, не сдержалась и выложила все начистоту:

– Ни Маньтянь отобрала у меня кусок шелковой ткани. Она мне угрожала, поэтому во время Состязания мастеров меча я решилась убить ее, но наставник заметил…

– Какой кусок ткани? Что произошло такого, что заставило тебя терпеть ее угрозы и даже желать ей гибели? – спросил Дунфан Юйцин, глядя на девушку таким проницательным взглядом, словно давно уже обо всем знал.

– Все потому… потому что она раскрыла мой секрет… – Хуа Цяньгу опустила голову, не осмеливаясь взглянуть на него.

Дунфан Юйцин прищурился и с легкой усмешкой в голосе ответил:

– Секрет? От меня ты ничего не скроешь.

Девушка вздрогнула и посмотрела на него широко раскрытыми глазами. Юноша вдруг показался ей одновременно невероятно чужим и очень знакомым.

– Если не знаешь, как уладить это дело, я могу помочь тебе, – медленно заговорил он каким-то необычайно ласковым, как будто волшебным, голосом.

Хуа Цяньгу постепенно отпустила его руку, отошла на несколько шагов и горько усмехнулась:

– Ладно уж, говори, что от меня требуется? Пока это в моих силах, я на все готова.

Дунфан Юйцин рассмеялся, обратив взор к небу. Улыбка его по-прежнему была теплой, подобно мартовскому солнцу.

– Когда ты узнала?

Девушка обреченно покачала головой:

– На горе Тайбай я смутно почувствовала что-то, но не решалась поверить. Потом, когда наставника отравили и мы оказались в безвыходном положении, Тан Бао вновь отправилась за помощью в терем Тлеющих тайн. Тогда я окончательно в этом убедилась.

– Тогда представлюсь еще раз. Простолюдин Дунфан И, второе имя – Юйцин. Цинь, сянци, каллиграфия, живопись, исчисление судьбы и искусство механизмов – ничто из этого меня не привлекает, но во всем я разбираюсь. Смены правящих династий, процветание и упадок шести миров, изменчивость звезд – обо всем мне известно, но ничто меня не заботит. Являюсь хозяином терема Тлеющих тайн в триста шестьдесят пятом воплощении, собираю языки мертвецов и отнимаю жизни… – Дунфан Юйцин пристально посмотрел на девушку сверху вниз. – Ты… не боишься меня?

Хуа Цяньгу горько усмехнулась:

– С чего мне тебя бояться? Ты множество раз выручал и спасал меня, всегда был очень добр ко мне.

Дунфан Юйцин многозначительно улыбнулся:

– Вот ты всегда умная и смышленая, но, когда дело касается Бай Цзыхуа, сразу в смятение приходишь.

Девушка сквозь слезы снова усмехнулась.

– На самом деле мне давно следовало догадаться. Как простой ученый может столько