Путешествие цветка. Книга 2 - Го Го
Дунфан Юйцин прикоснулся к пучкам на ее голове и ласково произнес:
– Винишь меня за то, что скрывал?
Цяньгу покачала головой:
– У тебя были на то причины. Неважно, кем именно ты являешься. Ты всегда будешь собой. Для меня особой разницы нет.
На лице юноши засияла улыбка.
– Мне всегда нравилась в тебе эта черта, поэтому я и не боялся, что моя личность раскроется.
Девушка повернулась и, со злостью посмотрев на Тан Бао, изо всех сил ущипнула ее.
– А вот то, что ты, проклятая гусеница, посмела помогать ему так долго хранить эту тайну, не заслуживает прощения!
– У-у-у, я виновата! Папочка, спаси меня! – Тан Бао тут же уползла подальше по шее Дунфан Юйцина.
Тот рассмеялся. Он мечтал о возможности вечно жить такой семьей, но… слишком поздно.
– Помню, когда мы впервые встретились, на тебе был огромный плащ-накидка и маска с длинным языком, похожая на морду летучей мыши-нетопыря. До смерти напугал! А потом, притворившись неуклюжим ученым-догматиком, снова пришел дурачить меня!
– А ты что? Взяла корзинку, выкопала на могилах редис и дала мне. А потом в речке купалась у меня на глазах…
Хуа Цяньгу покраснела и сердито сказала:
– Значит, ты это нарочно!
Дунфан Юйцин недобро улыбнулся:
– Поскольку видел твое тело, я должен был взять за тебя ответственность. В качестве возмещения помог тебе вернуть артефакты, разделял твои горести, заботился о тебе. Буду всю жизнь тебя оберегать.
Девушка вздрогнула и опустила голову.
– Цена чересчур высока. Для терема Тлеющих тайн эта сделка убыточная.
Дунфан Юйцин слегка вздохнул:
– Вот только сейчас я могу помочь тебе лишь разобраться с Ни Маньтянь. Что касается яда Бай Цзыхуа, мне в голову пришло много способов, но все они бесполезны…
Хуа Цяньгу замерла. Хоть в глубине души она была готова к такому исходу, но сердце все равно пронзила жгучая боль. Если даже хозяин терема Тлеющих тайн так говорит, значит, и правда нет никакой надежды.
Увидев разочарование, тут же отразившееся на лице девушки, Дунфан Юйцин озабоченно нахмурился, хотел что-то сказать, но в итоге перевел разговор на другую тему:
– Ты хочешь, чтобы Ни Маньтянь сохранила тайну и никому не разболтала, или же желаешь убить ее, полностью решив проблему? – Юноша произнес эти слова так легко и естественно, будто спрашивал, куда им сегодня пойти обедать.
Девушка испугалась и вдруг вспомнила слова Бай Цзыхуа: «Я тебя магии обучал не для того, чтобы ты людей убивала!»
– Конечно, наилучший вариант – если бы можно было, не убивая, заставить ее сохранить тайну. Но с чего вдруг она будет молчать?
Ни Маньтянь с самого начала не заслуживала смерти. В тот раз Цяньгу решила действовать, потому что у нее действительно не было выбора. Подобно курице, защищавшей своего цыпленка, при мысли о том, что Маньтянь может навредить ее близким, она не смогла себя контролировать.
Дунфан Юйцин рассмеялся:
– Ты забыла, чем я занимаюсь? Над людьми я не властен, но языки жителей Поднебесной все попадают в мои руки. Если же какой-то язык меня не слушается, я просто… – Он достал из-за пазухи похожий на змею золотой кинжал. – Отрезаю его!
Хуа Цяньгу вытаращила глаза:
– Ты что, правда хочешь отрезать ей язык и превратить в немую? – Если Ни Маньтянь отрезать язык, для нее это будет смерти подобно. – Даже если она не сможет говорить, никто не помешает ей писать, изображать жестами или передавать мысленные послания!
«Умным себя называет, а на деле – непроходимый тупица!»
Дунфан Юйцин погладил девушку по голове со словами:
– Не переживай. Я все сделаю ловко и аккуратно.
Цяньгу вдруг успокоилась, а ведь столько дней она ни на мгновение не могла расслабиться! До чего же отвратительно чувство, когда кто-то держит тебя на крючке!
* * *
В этот момент Ни Маньтянь сидела в своей комнате во Дворце Алчности и читала две редкие книги, подаренные ей Почтенным мастером в качестве награды за победу на Состязании мастеров меча. От воспоминаний о Хуа Цяньгу, которая с этого дня должна послушно повиноваться ее воле, Маньтянь испытала невероятный душевный подъем.
Вдруг она почувствовала, что кто-то стоит за ее спиной.
– Кто? – Девушка поспешила обернуться.
Как мог неизвестный совершенно незаметно проникнуть во Дворец Алчности, да еще и войти в ее комнату так, что она даже не почувствовала?
Не успела Ни Маньтянь сомкнуть губы, как что-то холодное тут же оказалось в ее горле и скользнуло по глотке. Тело вмиг лишилось возможности двигаться.
– Ты… ты Дунфан Юйцин!
Ни Маньтянь в страхе смотрела на стоявшего перед ней человека. Это был тот самый внезапно появившийся из ниоткуда ученый-книжник с прекрасным лицом, который помог Хуа Цяньгу победить Куан Етяня и вернуть божественные артефакты.
«Неужели… неужели Цяньгу подослала его убить меня?»
Ни Маньтянь строго произнесла:
– Как ты смеешь трогать меня! Когда на Состязании мастеров меча она решилась на убийство, я знала, что этот день однажды наступит, поэтому уже давно с помощью магии спрятала в укромном месте тот клочок шелковой ткани и письмо. Если умру, письмо сразу же окажется в руках Почтенного мастера и Владыки!
Дунфан Юйцин ласково улыбнулся девушке, но в глазах Ни Маньтянь эта улыбка была сродни оскалу нечисти. Странно. И где только Хуа Цяньгу познакомилась со всеми этими загадочными личностями?
– Давай-ка, открой рот.
Ни Маньтянь выпучила глаза и от удивления действительно медленно раскрыла рот.
– Вытяни язычок. – Дунфан Юйцин удовлетворенно кивнул и вытащил из-за пазухи кинжал, похожий на золотую змею.
Девушка до смерти перепугалась, напрягла силы, желая покачать головой, но двигаться могли лишь те части тела, что подчинялись его приказам. Магию тоже применить не получалось.
Нет! Не надо! Что же хочет с ней сделать этот человек? Неужели, чтобы она ничего не сказала, он и правда собирается отрезать ей язык? Считает, что таким образом заткнет ей рот?
«Хуа Цяньгу, твоя взяла! Даже если духом обернусь, ни за что не отпущу тебя!»
В тот момент, когда Ни Маньтянь в страхе закрыла глаза, Дунфан Юйцин кинжалом надрезал свой средний палец и коснулся им языка девушки. Она лишь почувствовала, как невероятная сладость разливается по жилам, а каждая клеточка ее тела размягчается.
Но как чья-то кровь может быть настолько вкусной? Даже воздух вокруг наполнился приторным ароматом. Не только чувство вкуса притупилось, но и мозг словно парализовало.
Руки Дунфан Юйцина сформировали в воздухе несколько печатей. Он что-то бормотал, а из уст его один за другим вылетали призрачные золотые