Путешествие цветка. Книга 2 - Го Го

Горечь теснила сердце, но девушке некогда было об этом думать и беспокоиться. Не имеет значения, как к ней относится наставник. Сейчас самое главное – обезвредить яд в его теле. Она наспех поела, заставляя себя проглотить как можно больше лекарственных снадобий и пищи, помогающей при малокровии.

Яд в теле Бай Цзыхуа проявлялся все чаще, но, пока в бессмертном оставалась хотя бы малая толика сознания, он категорически отказывался пить кровь ученицы. Однако стоило ему полностью утратить сознание, подавить яд становилось невозможно. Тогда, даже поздней ночью, он беззвучно шел на аромат крови, подходил к постели девушки и, пока та спала, припадал к ее шее, отчего Цяньгу в испуге просыпалась.

Всасываемая им кровь вытекала из ее тела, вызывая невероятно странные ощущения. Сквозь боль девушка испытывала расслабление и сладость. Она чувствовала влажное и горячее дыхание наставника возле уха. Губы его блуждали по ее шее, мягко обсасывая кожу, а она могла лишь изредка переводить дух.

В эти мгновения Хуа Цяньгу была к наставнику ближе всего и даже могла ощущать холод и морозную ци, разливавшиеся по его телу. Девушке хотелось согреть его, но она не осмеливалась переступить границы, а лишь неподвижно лежала, позволяя Бай Цзыхуа всасывать ее кровь. Дождавшись момента, когда объема выпитой крови оказывалось достаточно, чтобы подавить яд, она зажимала акупунктурную точку на теле мужчины, тем самым погружая в сон, а затем возвращала его в комнату.

«Я должна хорошенько заботиться о себе, поддерживать здоровье. Только тогда крови будет достаточно для того, чтобы как можно дольше поддерживать жизнь наставника и обеспечить себе время для сбора божественных артефактов».

* * *

Поскольку у Цяньгу был источник сведений в лице Тан Бао, за месяц девушка собрала информацию и наметила план. По сути, она уже хорошо подготовилась и спустя несколько дней намеревалась начать действовать.

На горе Чанлю вновь настало время праздника Омовения меча.

Как следует из названия, это торжество, проводившееся раз в два года, сопровождалось церемонией освящения меча. Согласно правилам обряда, в этот день все ученики омывали свое оружие в водах пруда Трех Жизней, очищали его от грязи, чтобы мечи, как люди, освободились от зловонной ци и стали более одухотворенными предметами.

Пусть и не столь грандиозный, как Состязание мастеров меча, этот праздник был куда более торжественным и оживленным. Все потому, что после церемонии проводились различные мероприятия: состязания, игры, приумножающие мудрость, и всякого рода забавы, созданные главным образом ради развлечения, без сражений и кровопролития. Ночью над поверхностью моря загорались костры, а по сумрачному небу проплывали фонарики, переливающиеся всеми цветами радуги. Можно было наблюдать всевозможные представления и артистические выступления. Повсюду раздавались радостные голоса и смех, звучали веселые песни, люди кружились в изящных танцах.

Одним из состязаний на празднике являлась стрельба из лука на мече. Нужно было, стоя на летящем мече, стрелять по напоминавшим звезды светящимся шарам. Чем больше сбивалось шаров, тем выше предполагалась награда. Ученики, обладавшие исключительным мастерством стрельбы из лука, могли добиться того, что каждая выпущенная стрела, закручиваясь спиралью и преследуя цели в воздухе, нанизывала на древко светящиеся шары, словно засахаренные плоды на палочку.

Еще проводились такие игры, как цуцзюй[23] в воздухе, ловля рыбы и поиск сокровищ под водой, ответы на вопросы всяких старых буквоедов наподобие Тао Вэна. Какие-то забавы были скучными, какие-то – весьма интересными, но все они позволяли упорно постигавшим магию ученикам немного отдохнуть и расслабиться, стать ближе к животным и природе, а значит, как можно раньше достичь так называемого единства между Небом и человеком[24].

Цвет лица Бай Цзыхуа стал уже неестественно бледным. Он все больше походил на ледяную скульптуру. Без помощи магии это было очень трудно скрыть, поэтому бессмертный с самого начала празднеств и до их окончания так и не показался на людях.

Хуа Цяньгу тоже не хотела идти, желая остаться во Дворце Бесчувствия и составить наставнику компанию. Но Тан Бао стала кувыркаться по земле, устроив истерику, да и отказываться от приглашения Цин Шуй было неудобно, поэтому девушка все же пошла вместе с ними.

Но кто бы мог подумать, что, едва покинув стены Дворца Бесчувствия, они тут же столкнутся с Ни Маньтянь.

Цяньгу старалась всячески избегать бывшую соперницу. Наставник уже и так неверно понял ее. Ни в коем случае нельзя вновь вступать в стычку с Ни Маньтянь.

У той же при виде нее от злости чуть нутро не позеленело.

– Хуа Цяньгу, ты… ты… ты… – Она хотела упомянуть Дунфан Юйцина и тот случай, но не могла сказать ни слова. Язык попросту не слушался ее.

– Я… я… я… Что я? – с легкой усмешкой спросила, глядя на нее, Цяньгу.

Ни Маньтянь, задыхаясь от злости, топнула ногой:

– В этот раз ты победила! Но, Хуа Цяньгу, хорошенько запомни! Однажды ты отплатишь мне за это в тысячу крат больше!

Глядя на то, как Ни Маньтянь с грозным видом уходит, девушка вздохнула. Похоже, их вражда становится только глубже.

Шо Фэн плыл по воздуху, носками едва касаясь светящегося цветного фонарика. Его распущенные волосы непринужденно и несколько беспорядочно колыхались на ветру. Черный платок покрывал лицо юноши, как всегда оставляя открытыми лишь пару загадочных глаз.

Шо Фэн тихо смотрел с высоты на стоявшую внизу Хуа Цяньгу. Красноречие никогда не было его сильной чертой. Если он и начинал говорить, то обычно выходило не очень, поэтому за столько лет юноша уже давно привык вот так молча наблюдать за ней. Даже в те моменты, когда они все вместе пили вино и громко пели песни, он тихонько сидел в уголке, чуть поодаль. И это было прекрасно.

Только теперь, после возвращения на гору Чанлю, Цяньгу заметно изменилась: как будто все время стала избегать общества, целыми днями выглядела озабоченной, а иногда, уставившись в одну точку, размышляла о чем-то своем.

Шо Фэн не понимал. Много всего в этом мире было ему непонятно, именно поэтому он так усердно учился, стараясь расширить свой кругозор. Раньше юноше всегда казалось, что Хуа Цяньгу подобна горному хрусталю – такая простая, что с первого взгляда можно увидеть ее насквозь. Но теперь этот хрусталь покрылся тонким слоем тоскливой водной дымки, не позволявшей ничего рассмотреть.

– Тан Бао, пойдем веселиться. Хочешь посмотреть представление на морском дне? –