Разрушитель - Мария Токарева

И в этот момент перед ними предстал невысокий щуплый молодой человек с короткими белыми волосами и золотыми глазами. Он был облачен в байкерские «доспехи», тоже белые, покрытые медными заклепками. При этом выглядел хоть и необычным, но вполне материальным неформалом, который бродил по дымным улицам мегаполиса.

– Уходи из моего мира, – грозно проговорил он.

– Белый Ворон?! – пораженно воскликнул Сумеречный Эльф, а тьма добавила недовольно:

«Первый ученик Митрия. Наш дорогой „ботаник”. А мы его вроде даже другом считали во время эксперимента? Такого же шестнадцатилетнего парня. Ага! А потом он свалил. Друг-друг, который оказался вдруг…»

Сумеречный Эльф считал другом парня, который взял себе прозвище Белый Ворон, первого призванного подопытного. Когда-то они оба корчились на тесных койках в лаборатории после вливаний силы, прижимаясь друг к другу от озноба. Они ничего не помнили о себе до шестнадцати лет после применения «Нектара забвения», их тела содрогались, суставы и кости словно выкручивались наружу. И только в коротких разговорах и случайных касаниях находилось обнадеживающее успокоение.

«Я тебя не брошу! Мы это выдержим! Переживем!» – всхлипывал тогда Белый Ворон, и Сумеречный Эльф отчаянно цеплялся за его руку, бормоча столь же обнадеживающие глупости. А потом… они разлетелись по разным мирам. Прочие Стражи начали стремительно сходить с ума, а Белый Ворон однажды просто сказал: «Я возвращаюсь домой». И больше о нем никто ничего не слышал.

– Я думал, ты умер, – с недоверием протянул Сумеречный Эльф, ощущая, как в присутствии старого знакомого постепенно возвращает себе контроль над телом и мыслями.

– Как Страж я умер, отдал эту силу вечности, – вздохнул Белый Ворон, разводя руками.

– Как ты ее отдал?

– Я молился. И просил забрать то, что было украдено у Творца.

– И тебя там услышали?!

– Да. Разве ты не веришь?

– Верю. Видел… на Земле. Две тысячи лет назад. Но поверить не значит последовать! Так силы действительно нет? – удивился Сумеречный Эльф.

– Я ее не чувствую. Линии видеть могу, но не будущее, – признался Белый Ворон, казалось, с сожалением глядя на заваленные мусором трущобы. Они встретились в полузаброшенной части города, где когда-то тянулись улочки довольно приличных двухэтажных домов-таунхаусов, но теперь властвовала разруха.

– И как бы ты поступил с этим миром, оставайся Стражем? – поинтересовался Сумеречный Эльф, кажется, наконец возвращаясь на место управляющего в собственном теле.

– Никак. Помогал бы по мере сил, человеческих. И так помогаю! Сейчас пытаюсь с друзьями отследить каналы работорговли, – горячо проговорил Белый Ворон.

– Ты делаешь ничтожно мало для Стража Вселенной! – возразил Сумеречный Эльф.

– Да. Для Стража. Но проект Стражей провалился. Поэтому я делаю сколько могу для человека, – твердо ответил Белый Ворон.

– Этого недостаточно! – гневно запротестовал Сумеречный Эльф. Впрочем, он-то тоже ничего не делал, не пресекал каналы трафика живого товара и запрещенных предметов, не вытаскивал людей из притонов, не изобретал лекарства от всех болезней. Оправдывал все тем, что все вмешательства заканчивались катастрофой.

– Возможно. Но ты… Ты что-то делаешь сейчас как Страж? – воскликнул Белый Ворон, взмахивая рукой, точно указывая на сумрачный мир вокруг. – Посмотри! Это планета Силлад. Она живет по своим законам, как и сотни других миров. Стражи не нужны Вселенной. Вселенной не нужен второй Творец, верховный программист! Нас создали с единственной целью – уничтожить асуров Бенаама! Вот и все. Но именно с их силой наша сила не может соприкасаться – сталкивается с такими же черными линиями. Как будто… как будто нас самих создал асур.

«Митрий – асур? Всегда был асуром? Ну а что, жадный до власти, до своих технологий, – рассмеялась тьма. – Помнится, у них-то и война с Нирашем началась из-за технологий».

– И что ты предлагаешь, Белый?

– Защищай людей.

– Я защищал, давно защищал, – пробормотал Сумеречный Эльф и едва не закричал, продолжая болезненной скороговоркой: – Постоянно защищал! Но они… все портят! Заключают контракты с Воронами, рушат свои миры, свои судьбы. Может, я их и защищал. Но я в них не верю, не верю, что они способны на что-то хорошее, когда самые светлые души уже… тихо ненавидят меня.

– Возможно, потому что ты бездействуешь. И не ты ли говорил, что надо защищать людей, а не свою веру в них? – напомнил их общую давнюю мантру Белый Ворон.

«Проклятье… он ведь прав. Я сам так говорил! Говорил, что мир можно спасти ради тех, кого ты любишь. А меня… Агнесс меня не проклинала, Эленор обвиняла за нерешительность. Как минимум ими я дорожу!» – вздрогнул Сумеречный Эльф, уже даже не понимая, с чего бы в нем пробудилась тьма. На что он так обиделся? Переключатель между «фазами» всегда работал по непредсказуемому графику.

– Не верь, не цени, считай глупыми и жестокими, но защищай, – твердо ответил Белый Ворон, и глаза его сияли чистым золотом в белом облаке испарений, вьющихся над вентиляционными решетками под ногами. – Благодарность – вещь относительная, похвала – пища для гордыни. Они могут накинуться толпой, попытаться распять и сжечь, но это ли не доказательство, что они нуждаются в защите?

– От самих себя – да, – вздохнул Сумеречный Эльф. – Мы уже пытались отнять у них это право… право быть зверьем. И поплатились за это!

– Да, за свою гордыню и самонадеянность, потому что мы были людьми и остались ими, – уверенно продолжал Белый Ворон. – Людьми, а не богами. Но все же у нас есть сила. У тебя, последнего, еще есть сила Стража Вселенной. Возможно, ты и есть тот удачный образец эксперимента, который сработает по изначальному сценарию. Живое оружие против асуров. Не отнимет свободу воли, а победит зло Бенаама. Вот и все, что изначально замыслил Митрий! Остальное в его концепции абсолютного добра… пришло позднее. Разве нет?

«Он прав. Митрий сначала был отчаявшимся ученым, вдовцом. А потом… стал главой секты. Но не пошел бы он со своими идеями? – подумал Сумеречный Эльф, казалось, в унисон с тьмой. – Надо… надо вернуться на Землю! Поговорить с Эленор! Я смогу все ей объяснить! А может, даже, как Белый Ворон, смогу избавиться от своей силы! Только кто тогда сокрушит асуров?! Оружие против асуров… Если рассматривать себя в таком контексте, то, может, жить стало бы намного проще».

Белый Ворон предстал как забытая совесть, как правда о том, ради чего все затевалось. Сумеречный Эльф не помнил себя до шестнадцати лет, но помнил жгучее желание искоренить зло. Возможно, не все зло, а осязаемое зло Бенаама, носящее конкретные имена. Но казалось, он забыл что-то важное… Кого-то важного, ради кого он и пошел сражаться.

«Я вспомню! – поклялся себе Сумеречный Эльф. – Мне кажется, чем меньше влияния Митрия, тем ближе мои воспоминания! Только… я сам боюсь их».

– Прощай, друг! – сказал он на прощание и