Разрушитель - Мария Токарева
– Ты же древнее зло! – охнул Митрий, отшатываясь, натягивая жалящие канаты черных линий.
– Ты мог бы и остановить своего друга-правителя, – усмехнулся Раат, и в его улыбке не было ни капли веселья. – Я, знаешь, прибыл в Бенаам обессиленным. Оказался заточен в образе человека. И твой друг меня пытал! Но тебе было наплевать. Зато пытки, энергия душевных мук Нираша, вернули мне силу.
– Когда со злом борются еще бо́льшим злом, добро само становится злом, – глухо, словно эхо из склепа, проговорил Лорд Нираш.
– Ты не помогал, ты придумывал концепции, – прорычал Раат, впиваясь в пленника взглядом. – Хотел доказать себе, что ты жертва, страдалец. Но ты такой же асур, признай это, признай!!! И муки закончатся!
– Хочешь сделать меня еще одним соратником? Никогда! – закричал Митрий, стремясь вырваться, но черные линии лишь впились глубже.
– О, как пожелаешь. – Раат отступил с театральным вздохом, но ядовито добавил: – Тогда почему тебя исцеляют и черные линии? Не потому ли, что они есть в твоем сердце?
С этими словами Раат снова перекинулся в истинный облик гигантского дракона-богомола, покрытого хитиновой чешуей. Мощные жвала и крокодильи челюсти впились в обугленные остатки крыльев Митрия, снова отгрызая их под корень. Боль казалась невыносимой, но еще невыносимее было осознание, таившееся в его словах: черные линии тут же начали исцеление.
Ведь Раат был прав! Все они были правы! И Одио, и Алистер, и заклятые враги, и мятежные Агнесс и Сумеречный Эльф, и павший Джи-Джи – все они пытались донести до Митрия одну истину. Правитель семарглов, участвующий в политических интригах, проводящий бесчеловечные опыты над живыми существами, – просто грешник, подверженный сотням пороков, даже если ощущал себя образцом добродетели. И в этом крылись его лицемерие и самообман – источник всего его зла, которое он совершал с ощущением правильности происходящего.
Черные линии всегда были в нем, в его сердце. И из-за него же, возможно, не удался эксперимент с созданием «великого добра». Он просто не имел права красть ту силу, что решил вложить в Стражей. И наказание настигло его здесь, в казематах Раата Шаатира.
Черные линии, державшие его, ожили и забились сотнями щупалец. Они не просто связывали его, а начали двигаться, извиваясь, как голодные змеи. Они жадно царапали кожу, разрывали ее, вспарывая плоть, напитываясь золотой дымящейся кровью.
– Что происходит? – забеспокоился Лорд Нираш. Он явно не хотел отпускать пленника на встречу со Смертью так быстро, еще недостаточно измучил, недостаточно сломал.
Но Митрий сам себя сломал. Видимо… достаточно. Все затопила невыносимая боль. Физическая и душевная слились единым раскаленным шаром, теснящимся под сердцем. И что-то рвалось из недр его сущности, темной, покрытой бетонной плитой самоотрицания. Что-то настоящее и ужасное. Митрий уже знал: никто за ним не придет. Значит, не было смысла прикидываться кем-то другим. Кем-то хорошим.
– Это… Это… – неуверенно начал Раат, отступая на шаг и наблюдая за метаморфозой. – Превращение.
– Проникся увиденным, – фыркнула Одио, стоявшая в стороне со скрещенными руками. В ее глазах лишь читалось мрачное удовлетворение.
А для Митрия наступила непроглядная темнота. Не та, что была вокруг, а внутренняя. Она поглотила его целиком, затопила последние островки света, пожирая остатки его воли и надежды. Он не просто видел и ощущал бесконечную тьму – он становился ее частью. И сознание наконец покинуло его…
Глава 22. Новая правда
22.1Планета Силлад, 2026 год
«Сущность человека – в изначальной любви, именно она выводит человека за пределы себя. Но вообще стоит признать, что бытие объектов, то есть мира вокруг нас, наличествует не благодаря нашему сознанию. Бытие есть в нем помимо нас и в нас как в его части. Сартр считает, что сознание обнаруживает смысл бытия…» – Собственный голос в голове звучал успокаивающе, но несколько искусственно. И, что печально, размышления не помогали вернуть контроль над «центральным пультом управления». Что в эти мгновения вытворяло тело, понимать не хотелось.
«Ты больной или как? Ах, ну да, больной…» – скучающе буркнула тьма.
«Бытие предметов наделяется в рамках каждого сознания разным смыслом. Есть предположение: чистое бытие – абсолютный ноумен». – Спокойный голос пытался заглушить то, что творило тело, задавить тьму построением философских конструкций, раз не получалось ничем иным.
Но вместо размышлений о бытии в ушах все равно звенели сплошные упреки: «бесполезный», «такой же, как Митрий», «ничего не смог исправить», «никого не смог спасти». И вроде бы на все находилось оправдание, на любые неудачи была причина. Но Эленор… когда он убедился, что обвиняет даже она, казалось, последний бастион рухнул. Хотя она же понимала, что в нем бушует тьма! Да к чему были все разговоры о бытии, когда он стоял с руками по локоть в крови? В прямом смысле слова.
«Ну, тьма? Ты сыта?» – обреченно обратился к самому себе Сумеречный Эльф, но его темный попутчик только небрежно бросил:
«Не-а, ты истребил несколько банд, которые должны были перестрелять друг друга на рассвете. Ты прервал страдания парочки смертельно больных. Ну и в каком месте это весело?»
«Тебе никогда не будет достаточно!» – посетовал Сумеречный Эльф, прислоняясь к стене в темном проулке. Этот городок чем-то напоминал трущобы Филадельфии своими уродливыми помойными дворами, в которых можно было спрятать любое зло.
«Само собой, я же тьма. Твоя тьма! – рассмеялась вторая личность. – То есть твоя наглая пустота, которую ты не можешь заполнить. Твое отсутствие смысла жизни и бытия. Ты пустой».
«Пустой и проклятый. Тринадцатый Проклятый», – признал Сумеречный Эльф. Казалось, даже сама тьма приуныла в колодце его самообвинения.
«Ага, и все надеешься снять с себя проклятья. Митрий-Митрий, почему я стал Ключиком смерти? Митрий-Митрий, почему я Страж Вселенной? Митрий-Митрий, а почему во мне тьма? – передразнивала тьма тонким голоском и рычала: – Ты же как ребенок, который ищет всезнающего взрослого. Но не готов принять ответственность за то, что ты и есть я. Твоя светлая сторона – инфантильная ромашка. А я – база, на которой и держится вся эта дурацкая конструкция».
«Ты моя тень, все мое зло, но точно не база!» – упрямо отвечал Сумеречный Эльф. Кажется, с неделю он мотался по разным мирам, ведомый лишь «черной меткой» обреченных.
Он даже не мог толком вспомнить, на какой планете оказался. Он бродил по трущобам какого-то мегаполиса. Вероятно, это была планета Силлад, темный двойник Земли, задыхающийся от смрада грядущей экологической катастрофы и зашкаливающего уровня преступности. Если что-то недоброе существовало на Земле, то на Силладе, казалось, выкручивалось на максимум по жестокости и абсурдности. При этом ни Стражи Вселенной, ни семарглы никогда не вмешивались в историю этой планеты. Никогда? Хотя…
«А не здесь ли укрылся второй уцелевший Страж Вселенной? Точнее, первый, самый первый. Это же был его родной