Путешествие цветка. Книга 2 - Го Го

Цяньгу кивнула и слегка вздохнула.

Тан Бао неожиданно шепотом произнесла:

– Косточка, ты правда так сильно любишь Владыку? Папочка… на самом деле он очень хороший.

Девушка вздрогнула, опустив голову, посмотрела на гусеничку и слабо улыбнулась:

– С моими чувствами к наставнику все не так просто. Это больше почтение, восхищение и признательность. Ни о чем не прошу, лишь надеюсь, что с ним все будет хорошо, а я смогу вечно быть рядом в качестве его ученицы.

– Но если мы украдем божественные артефакты, Владыка простит нас?

Хуа Цяньгу покачала головой:

– Невозможно все предусмотреть. Лишь бы удалось обезвредить яд в теле наставника, тогда я готова понести любое наказание. Но, Тан Бао, ты должна запомнить: с Ни Маньтянь нужно всегда быть настороже.

– Почему?

– Глупышка. Видишь только тех, кто добр к тебе, а тех, кто злобу таит, не замечаешь. Хоть и нельзя сказать, что Ни Маньтянь по природе своей дурной человек, но она чересчур завистливая и злопамятная, слишком стремится превзойти и подавить других, не брезгуя никакими средствами. Человек, обладающий такими качествами, с легкостью может совершить что-то ужасное, не задумываясь о последствиях. Возможно, я надумываю, но все же не следует очень сближаться со старшим Ло, чтобы она не стала на тебе вымещать свою злость на меня. Поняла?

– Поняла. Не переживай. Я же сильная. Чего мне стоит с какой-то Ни Маньтянь справиться?

Девушка покачала головой:

– Боюсь, она будет за спиной козни строить. – Цяньгу и сама уже не раз от этого пострадала.

– Сяо-Гу, – вдруг раздался в ухе голос наставника.

Хуа Цяньгу вздрогнула:

– Наставник, какие будут распоряжения?

– Зайди в кабинет. Мне нужно кое-что тебе сказать.

Девушка тут же помчалась к нему, а Тан Бао продолжила вести в тарелке отчаянную борьбу.

* * *

– Наставник. – Цяньгу смотрела на его белоснежные одежды, не решаясь поднять голову. Вспомнив о событиях прошлой ночи, она покраснела, словно наливное яблоко.

– Книги на столе нужно будет прочитать в ближайшие два года. Все, что тебе потребуется сделать, и возможные проблемы, с которыми придется разбираться, я записал в синей книжке. Можешь свериться по ней, если вдруг что-то не поймешь или столкнешься с неразрешимой ситуацией.

– Наставник? – Взгляд девушки стал испуганным.

– Через два дня я покину гору Чанлю и, соблюдая закон бытия, обрету покой на Девятом небе[27]. Все важные дела уже улажены, тебе больше не нужно пытаться продлить мою жизнь. Все божественные артефакты я тоже уже запечатал и перед своим отъездом передам их твоему дядюшке-наставнику, чтобы он отдал их на хранение другим школам. Всем объявлю, что ушел в уединение. Будем скрывать столько лет, сколько получится, дабы избежать смуты в школе Чанлю.

– Не надо, наставник… – в растерянности помотала головой Хуа Цяньгу.

– Я уже попросил твоего дядюшку-наставника продолжить твое обучение. Но поскольку меня не будет рядом, в повседневных заботах придется полагаться только на себя.

– Не хочу! Мне нужны только вы! – в исступлении закричала девушка.

– Сяо-Гу, это было предопределено еще несколько месяцев назад. То, что, опираясь на твои силы, я смог протянуть до сегодняшнего дня – уже большая удача. Ничего нельзя добиваться насильно. Ты уже стала наполовину бессмертной. Разве можно продолжать упорствовать в вопросах жизни и смерти? – Бай Цзыхуа вздохнул. – Сколько тебе лет в этом году?

– Девятнадцать. – Девушка усердно старалась говорить без дрожи в голосе.

– Семь лет прошло. Ты уже взрослая, так что тем более должна понимать, что самый главный запрет на пути совершенствования – одержимость сердца. Если… если хочешь, все же прими облик взрослого человека, проведи несколько лет на горе Чанлю, а потом возвращайся в школу Маошань и возьми на себя обязанности главы. Не обманывай ожиданий даоса Цин Сюя. Пусть школа Маошань вернет себе былое величие. – По сравнению с Чанлю, в Маошань больше нуждались в ней, да и сама Хуа Цяньгу теперь была способна добиться немалых успехов. Бай Цзыхуа смотрел на ученицу, на протяжении многих лет не менявшую свою внешность, и ему вдруг очень захотелось узнать, как же она будет выглядеть, когда вырастет. Жаль только, что ему не суждено лично увидеть это.

У Хуа Цяньгу подогнулись ноги, и она рухнула перед ним на колени.

– Наставник, прошу вас, задержитесь… Задержитесь еще на несколько дней. Хотя бы… хотя бы останьтесь со мной еще на пять дней, на мой день рождения. – Дождитесь, пока она получит божественные артефакты…

Бай Цзыхуа молчал, некоторое время пребывая в нерешительности. Это значит, что ему еще несколько дней придется полагаться на кровь Сяо-Гу? Хорошенько все обдумав, он все же кивнул в знак согласия.

* * *

Пока Бай Цзыхуа пребывал в уединении, Хуа Цяньгу снова стала просматривать множество источников информации, которая была полезна в основном для кражи божественных артефактов. Особенно ее интересовало, как можно снять с них печать.

Поскольку девушка надеялась справить свой день рождения вместе с наставником, она заранее подготовила у Цин Лю огромный стол блюд и пригласила всех на пьянку-гулянку, устроив прощальное пиршество.

Цяньгу наблюдала за тем, как гости на застолье веселятся и поют во весь голос, а по излучине вод плывут чарки, и чувствовала небывалое волнение. Она знала, что по прошествии завтрашнего вечера обратного пути не будет, а счастливые часы, проведенные на горе Чанлю, останутся далеко позади.

Песни смолкли, гости разошлись, но по пути во Дворец Бесчувствия девушку остановил Шо Фэн.

– Что, в конце концов, происходит? – Он всегда говорил прямо.

Хуа Цяньгу нерешительно улыбнулась и вдруг вспомнила, что в тот день Шо Фэн видел наставника и несомненно обратил внимание на чрезвычайно странное состояние его здоровья, поэтому решила ничего не скрывать:

– Наставник тяжело отравлен. Дело очень серьезное, так что, прошу, сохрани это в тайне!

Шо Фэн молча парил в воздухе, а глаза его сверкали ярче звезд на ночном небе.

– Значит, ты ослабла до такой степени, потому что Владыка каждую ночь пьет твою кровь, чтобы яд подавить, так?

– Не так! Я сама настояла на том, чтобы он мою кровь пил. Наставник оказался в таком состоянии, потому что меня спасал!

– В последнее время ты выглядишь угрюмой и рассеянной. Все из-за того, что пытаешься всеми правдами и неправдами найти способ спасти его?

Хуа Цяньгу кивнула.

– И как, нашла?

– Я…

– Не надо отрицать. В противном случае ты бы сейчас не была такой невозмутимой и решительно настроенной. Словами, которые произнесла на пиршестве, ты, очевидно, хотела с нами попрощаться. Способ обезвредить яд крайне опасен, верно?

– Да.

– Что для этого нужно?

– Нефрит Огня и