Путешествие цветка. Книга 2 - Го Го

Тот поднял голову. В глазах его отсутствовал блеск, на губах застыла свежая кровь, которая все еще стекала из уголков рта и капала на белую одежду.

– Наставник…

Его совершенно пустой, безжизненный взгляд внушал животный страх.

Бай Цзыхуа взглянул на губы девушки, прикушенные до крови, и чуть вздрогнул. Такие соблазнительные алые губы… Он не сдержался и прильнул к ним ртом.

Хуа Цяньгу мгновенно перестала соображать.

Пока не опустеет Небо и не состарится Земля.[25] Оказывается, вечность совершенно ни к чему.

В голове замерцало, накатывая волнами, подобное мириадам рассыпавшихся звезд серебристое сияние.

Холодные и тонкие губы наставника мягко касались ее губ, словно податливый нефрит, в любой момент готовый разлететься на кусочки. Ощущение приятного, щекочущего покалывания постепенно разливалось по телу девушки.

Летающие в воздухе пылинки вмиг замерли, а мир опустел. Не осталось ничего, кроме извечно сияющей луны, в молчаливом спокойствии взиравшей на наставника и ученицу.

Хуа Цяньгу пребывала в блаженном забвении, а в голове настойчиво звучали слова: «Это всего лишь сон, всего лишь сон, лишь сон… Как только открою глаза, сон закончится».

С усилием раскрыв глаза, она все равно увидела лицо наставника, подобного небожителю, которого обычно даже в мыслях представлять считала оскорблением. Девушка затаила дыхание, глаза ее округлились и сделались похожими на медные колокольчики. Она протянула руку, желая оттолкнуть наставника, но кончик его языка мягко прокатился по ее губам, отчего Цяньгу тут же обмякла.

Во рту появился привкус крови. Полностью слизав ее с губ ученицы, Бай Цзыхуа принялся усиленно обсасывать их. Девушка вся затрепетала. Казалось, что души вот-вот покинут тело вслед за кровью.

Ноги перестали держать Хуа Цяньгу. Неверной походкой она отступила на пару шагов, но Бай Цзыхуа не придержал девушку, а вместо этого наклонился вперед и прижал ее к кровати, растворяясь в томной нежности, страстно облизывая и смакуя губами. Хоть бессмертный лишь на время перестал осознавать происходящее, но в нем оставалось желание в полной мере испытать это ощущение тепла и нежности, смешанных с кровью.

Крохотное тело девушки съежилось и дрожало. Никогда она не помышляла о том, что однажды достигнет такой близости с наставником. Страх и смятение в сердце уже давно превзошли чувство радости.

Разве можно совершить подобное, воспользовавшись помутнением сознания наставника? Он впал в забытье, но она-то в трезвом уме. Если дождаться его пробуждения, как она посмеет смотреть ему в лицо? Однако он так сильно придавил ее к кровати, что Цяньгу совершенно не могла пошевелиться и лишь слышала свое еле сдерживаемое, прерывистое дыхание.

– Наставник! – Цяньгу почувствовала, как Бай Цзыхуа прокусил ее губу. Хлынувшая из раны кровь закапала на кровать и на волосы девушки. Обезумев от сладостной боли, Хуа Цяньгу невольно обвила руками тело Бай Цзыхуа, словно требуя более длительного поцелуя.

– А! – вдруг раздался возглас за дверью.

Вмиг прекрасный мир грез перед глазами рассыпался на мелкие осколки. Девушку с ног до головы окатил такой холод, будто она провалилась в ледяную прорубь. Стремительно, словно оказавшись перед лицом врага, она зажала точку сна на теле Бай Цзыхуа, потом перевернулась на бок, поднялась с кровати и опрометью вылетела из комнаты.

Личный слуга Почтенного мастера, Ли Мэн, обычно выполнявший мелкие поручения и отвечавший за передачу известий и распоряжений, как вкопанный стоял снаружи. Взгляд его переполняли смертельный испуг и отрицание увиденного.

Сердце Хуа Цяньгу застыло до самого основания. С трудом натянув каменную улыбку, она попыталась успокоить потрясенного Ли Мэна:

– Послушай… все не так, как ты думаешь. Это всего лишь случайность… – Она чуть шагнула вперед.

Избегая ее взгляда, перепуганный Ли Мэн с силой помотал головой: «Это неправда! Разве может всегда возвышавшийся над всеми Владыка сотворить подобное со своей собственной ученицей? Не верю! Не верю!»

Он развернулся, собираясь улететь на ветре. Но разве могла Хуа Цяньгу позволить ему уйти? Если он расскажет всем о том, что сейчас увидел, или поведает об этом Почтенному мастеру, о себе она не беспокоилась – пусть думают что хотят, – но что будет с наставником? Ни в коем случае нельзя позволить мальчишке разрушить многовековую репутацию Бай Цзыхуа!

Девушка запустила в Ли Мэна несколько сосулек, из которых сделала тайное оружие. Тот уносился прочь в смятении, поэтому легко был сбит и упал на землю.

Цяньгу тут же подбежала к нему, зажала жизненно важную точку на его теле и, умоляющим взглядом глядя на слугу, сказала:

– Только что наставник находился под действием яда и утратил рассудок. Все не так, как ты себе представляешь.

Ли Мэн бросил на девушку гневный взгляд. Если бы не важное дело, о котором необходимо было сообщить Владыке, а Почтенный мастер не получил ответа ни на звуковое сообщение, ни на письмо, отправленное во Дворец Бесчувствия, разве оказался бы он здесь? Разве стал бы свидетелем подобного бесстыдства, отчего теперь полон горького сожаления?

– Мерзавка! Так и знал, что это ты соблазнила Владыку и своими руками погубила репутацию школы Чанлю!

Хуа Цяньгу посмотрела на него полным отчаяния взглядом.

– Знаю, моя вина. Но прошу тебя, не рассказывай никому об этом! Я не хочу убивать тебя.

Ли Мэн в отвращении плюнул на землю:

– Это безнравственность! Ты оскорбляешь наставника и позоришь предков! Лучше убей меня. Иначе даже не надейся, что я помогу тебе это скрыть!

Цяньгу закрыла глаза и сдавила руками шею Ли Мэна, отчего тот моментально потерял сознание.

Никогда еще она не оказывалась в столь затруднительном положении. Ладно Ни Маньтянь узнала о ее чаяниях. Расскажи та об этом, в худшем случае Цяньгу заслужила бы презрение наставника и была бы изгнана из школы. Но то, что увидел Ли Мэн, касается доброго имени Владыки. Дело совсем нешуточное. Как же следует поступить?

Убить его? Но в прошлый раз девушка и так сильно разозлила наставника. Она еще помнит, как прямо здесь билась головой о землю, каясь в своей ошибке. Она правда осознала свою вину и искренне сожалела. Убивать – плохо. Неправильно отнимать жизнь другого человека даже в обмен на жизнь наставника.

В случае с Ни Маньтянь еще получилось бы найти оправдание, ведь та питала злые намерения. Но как же быть с Ли Мэном? Разве можно лишать его жизни лишь за то, что он стал случайным свидетелем?