Разрушитель - Мария Токарева

– Что будем делать с этой падалью? – Джи-Джи легонько пнул ногой отрубленную голова, и глаза в ней бешено завращались. Волвив даже попытался укусить носок лакированного ботинка.

– Я не… Я не знаю… – бессильно прошептал Сумеречный Эльф.

– Зато я знаю, – тихо, но с ледяной решимостью сказал Джи-Джи. И начал копать. Не руками, а белыми линиями, которые сплелись в гигантский невидимый экскаватор. Они вгрызались в землю сада особняка, вырывая глубокую яму.

– Джи-Джи, за что? – вздрогнул Сумеречный Эльф.

– За всех, кого он убил, – отрезал Джи-Джи.

– Он… он ведь еще так молод. Может, мы погорячились…

– Я видел таких! Видел, когда погибала Одио. Такие же парни, не больше двадцати лет.

– Но я знаю его жизнь от начала до конца, – попытался возразить Сумеречный Эльф.

– А их жизни не знал? – Джи-Джи резко обернулся к собеседнику. – У тех убийц тоже была жизнь. Было детство, травмы, причина искажения ценностей. Кое-кого потом настигло раскаяние. Потом, когда все закончилось. Но меняется ли от этого суть их поступков?

– Видимо, нет… – сдался Сумеречный Эльф. – Ты не можешь простить им Одио?

– Одио… Ее звали Александра. Александра Александровна, Сан Сановна, веселая женщина, добрая хозяйка… Ее убили! – Джи-Джи чеканил слова, точно через него говорила сама вечность. – И всю ее семью, и всю ее деревню. И сотни таких деревень. Тысячи жизней мирных людей. Это не правда войны, не закон поля боя. Это памятник бесчеловечности. Но помнить, похоже, некоторые разучились. Иначе Землю не окутывала бы энергия гаввах. – Его крылья, вновь смоляно-черные, нервно вздрогнули. – А кто это делал? И кто делает сейчас?! Просто такие же крепкие молодые парни.

– Ты все еще видишь…

– Вижу, перед глазами вижу днем и ночью, – прервал его Джи-Джи. – Сначала убили ее мужа на передовой, потом пошли дальше… и принялись за мирных. Сожгли ее дом. Повесили ее сына.

– Ты все это видел?

– Видел воочию, пролетал над этим кошмаром. – Голос Джи-Джи стал глухим, как будто доносящимся из склепа. – Я видел траншеи и танки, видел пытки, бесчеловечные опыты, видел, как у детей забирали кровь и уничтожали целые народы. Я видел все… Только людей меж них я не видел! И меж семарглов тоже, когда Митрий смотрел, как горькая вдова и безутешная мать погибала на пепелище. – Джи-Джи обреченно вздохнул. – Алистер оказался человечнее, предложив ей контракт. В тот день я и стал Павшим. Знаешь, как люди седеют в один момент от горя и шока? А у меня крылья почернели. И сейчас… С чего бы им белеть, если история идет на новый виток? Энергии гаввах хоть отбавляй. На радость асурам.

– Не надо… – слабо протестовал Сумеречный Эльф, видя, что яма становится все глубже. И окровавленное лицо Волвива искажалось все большим ужасом.

«Я же… я же хотел просто жить! Просто выжить! Почему?! Почему вы… вы делаете это?!» – надломленным голосом измученного мальчишки вдруг подумал Волвив, когда Джи-Джи скинул его разрубленное тело на дно ямы. Сумеречный Эльф вновь ясно увидел избитого сломленного ребенка, сидящего на крыше утлой лачуги, смотрящего на алый закат, в свое темное и кровавое будущее.

– Что «не надо»?.. – В глазах Джи-Джи вспыхнул гнев. – Он твою Эленор пытался убить!

– Не надо… – продолжал бормотать Сумеречный Эльф, сжимая виски ладонями. Он плакал, раздавленный, сраженный своим бессилием. Бесполезный Страж, боящийся собственной силы.

Он смотрел на слабо подергивающиеся останки Волвива, и сквозь ярость и отвращение в сознании всплыл образ, прочитанный в глубинах памяти. Своей и этого молодого монстра.

Сумеречный Эльф видел Медоеда, видел, с чего все началось. Медоед… Причина создания Волвива, но не причина его появления на свет.

Это случилось на планете Силлад. Силлад – доппельгангер, двойник Земли, еще более грязный и безнадежный, полностью лишенный магического поля, постоянно раздираемый войнами. И вот в разгар очередного конфликта заказали одного генерала. И Медоед взял заказ.

Бессмертный наемник ворвался в дом цели, как сама смерть, и устроил беспорядочную стрельбу, не опасаясь случайных жертв. А потом открыл дверь, вошел… и застыл.

– Проклятье… Майки! Что я наделал?! – охнул Медоед.

Младенцу в колыбели не было и года. И тогда Медоед, залитый чужой кровью, замер над ребенком. Его рука все еще сжимала пистолет. А за его спиной на полу умирала мать мальчика, умоляя пощадить хотя бы ребенка.

Убийца смотрел на младенца – в фиалковые глаза, где отражался не страх, а та самая пустота, что пожирала и неудавшегося Стража Земли. И в этот миг пропитанное смертями сердце наемника дрогнуло. Медоед понял, что стоит на пороге вечного цикла: он украл у этого ребенка все, что когда-то украли у него. Не жизнь, а саму возможность выбрать иной путь.

– Теперь я стану тебе отцом, – пообещал тогда Медоед, поднимая кричащего младенца. Так убийца унес его прочь, оставив за спиной предсмертный хрип матери.

И Медоед действительно пытался вырастить мальчика. Но что мог передать человек, знавший лишь хаос, терзаемый своим безумием? Они оба познали только один закон: жить любой ценой.

«И что же ты начал творить потом, имея такой старт? – с горькой жалостью посетовал Эльф, глядя на окровавленный обрубок. – Думал ли ты хоть когда-то, кем бы ты мог стать, окажись у Медоеда в ту пору хоть капля настоящей мудрости, а не просто запоздалое прозрение? Если бы… Если бы Медоед устранил лишь одну цель, твоего отца. И если бы один нерадивый Страж Вселенной пришел в тот день к Медоеду. Но все мы прокляты своей силой. Медоед – случайно полученной. А мы двое – продукты неудачных экспериментов Митрия и Раата».

– Эльф, да оставь ты его. Спасай Эленор! – одернул Джи-Джи, начиная засыпать яму землей. – Он это заслужил. Он мучил всех, он заслужил самую страшную казнь.

– Да. – Сумеречный Эльф замер, его голос звучал отрывистыми щелчками. – Да, он падла, подонок. Но это слишком жестоко!

Из глаз Сумеречного Эльфа снова покатились слезы. И их приговоренный враг видел это. «Как на настоящих похоронах…» – пронеслось в сознании Волвива. Казалось, он впервые немо просил пощады, не веря, что этот кошмар может происходить с ним. Он же так хотел жить!

– Послушай, он эгоист и маньяк, погубил множество людей. Мы долго не могли победить его, и сейчас единственный способ нейтрализовать его – закопать поглубже в разрубленном виде. – Джи-Джи строго посмотрел на Сумеречного Эльфа. – Откуда в тебе эта жалость? Он служит самому воплощению зла, императору асуров Раату Шаатиру. Что тебе еще надо в качестве аргумента? И главное: это был его осознанный выбор!

– Но ведь вы-то себя добром величаете! – В голосе Сумеречного Эльфа прозвучала истерическая нота. – Джи-Джи… Страшно, будто меня хоронят… Меня уже закапывал заживо Раат!

– Пошли. Эльф, пошли. – Джи-Джи схватил за плечо и потянул прочь от ямы, засыпая ее землей и закрывая непроницаемым коконом белых линий. – Пойдем! Спасать твою