Разрушитель - Мария Токарева

– И что я теперь буду делать? – глухо спросил он, не глядя на императора.

– Искушать людей, обещая им славу и силу. А взамен… не давать ничего, кроме боли и потерь. Словом, заниматься тем же, чем ты обычно и занимался, – констатировал Раат. – Находишь «избранного» и просишь его отказаться от всех привязанностей, от любви и близких. И вот уже готов новый солдатик-психопатик для нашей армии. Без привязанностей и чувств.

– Тебе… не хватало еще одного лорда? – с сомнением уточнил Митрий, слегка оборачиваясь. Раат все еще сидел на пуфике, театрально скрестив тонкие ноги. Он наблюдал за собеседником с видом садовника, любующегося редким цветком.

– Да! И этим лордом должен стать ты.

Раат встал и сделал несколько шагов по направлению к Митрию, который лишь недоуменно уточнил:

– Зачем тебе столько приспешников?

– Жить хочу, знаешь ли. Править. – Раат пожал плечами, вскинув длинные рукава, и его хрупкий силуэт показался огромным в полумраке комнаты. – Когда придет Разрушитель, возможно, только так сможем выстоять. И Разрушитель придет по твоей вине! Ты его создал! – Голос Раата внезапно зазвучал с непривычной горячностью. – Если бы не твой безумный план по спасению мира от меня, если бы не жуткие пытки Нираша… возможно, я бы стал просто мелким темным правителем вампиров. Но вы подпитывали меня, вы придумали план и возненавидели друг друга. Пора воссоединиться, наш милый Лорд Гордыня.

– Страх, Гнев, Отчаяние, Гордыня… То, что толкает людей на ужасные поступки. – Митрий отвернулся, снова глядя в багровую тьму за окном; чешуя на его предплечье и части щеки уплотнилась, отливая тусклым металлом. – Да, ты прав, Гордыни здесь не хватало. Кто тогда Одио? Боль? Горе? Это не темные чувства.

– Одио лишь следствие твоего бездействия. Не Лорд… Почти человек. Но да, смотри на нее! Внимай ее боли!

– Я – Лорд Гордыня… – произнес Митрий, пробуя свое новое имя на вкус. – А что такое ты? Само зло? Древний Змей… Чего ты хотел? Поглотить всю Вселенную?

– Изначально – да. Я был диким зверем, хтонической силой разрушения. Но посмотри… – Раат указал на себя и обвел богатые покои. – Прошли тысячи лет, я живу в теле человека, мыслю как человек! Чувствую как человек. И теперь я хочу просто выжить, сохранить то, что построил.

– Но ты ничего не построил! Ты превратил Бенаам в жуткое место, твои подданные в вечной агонии!

Митрий резко обернулся, едва не замахиваясь для удара, полагая, что теперь его послушаются черные линии. Но… что-то остановило его. То ли покой, отраженный на лице Раата, то ли собственное бессилие. Любая жестокость теперь служила лишь подтверждением превращения.

– Как и ты, – парировал Раат, не двинув и бровью. – Ты создал только Разрушителей Вселенной. К счастью, уцелел всего один.

– Я… я хотел остановить Воронов! Из-за них гибли миры! – В голосе Митрия снова зазвучала тень былой уверенности, но лишь на миг. – Они свободно покидали Бенаам и рушили-рушили…

– Миры гибли. Из-за Воронов? Правда?! Ты действительно верил в это? – Раат безрадостно рассмеялся. – Митрий! Ответь, если на поле боя появляются вороны, это они виноваты в том, что случилось побоище? Вороны приходили за жатвой, не более того. А вот твой Разрушитель – иное дело. Он убивает обреченных просто потому, что не может сдержать свою тьму.

Митрий замер. Слова Раата обрушились на него ледяным водопадом. Все его оправдания тысячелетней войны рассыпались. Он всегда видел себя борцом со злом, но что, если он был всего лишь садовником, взращивающим еще более страшные цветы против жутких порождений асуров? Чешуя на лице, казалось, уплотнилась и стала тяжелее.

– Как легко тебя оказалось сломать, наш Лорд Гордыня, – выдохнул Раат. – Ты ведь и сам все понимал. Глубоко внутри.

Он подошел вплотную, развернул к себе Митрия и снова потрепал по слипшимся от пота волосам. Затем наклонился и ласково поцеловал в лоб, прямо в участок, покрытый чешуей. От прикосновения кожа мгновенно вздулась, затвердела, и вскоре на месте поцелуя отравленных губ вырос один короткий острый рог…

Митрий вздрогнул, чувствуя, как его тело преображается, подчиняясь новой сущности. Он превращался во что-то иное. Не в семаргла, не в человека. В хитинового дракона. В асура.

– Ты… будешь дальше меня пытать? – горя от начинающейся лихорадки, спросил Митрий.

– Зачем? Нет. Ты уже все понял: невозможно «быть хорошим», потому что «так надо». – Раат отступил на шаг, придирчиво изучая свою работу. – Ты столько веков давил теневую сторону, что она выросла до неимоверных размеров. Вот и результат.

– Тогда чего ты хочешь?

– Уже ничего, ты уже почти всецело наш. Я всегда хотел, чтобы ты был на моей стороне. Отказался от своего лицемерия, принял свою природу. Ты такой же, как я, как Лорд Отчаяние. Не зло и не добро, хтоническая сила, у которой одна цель – выжить.

Раат подошел к низкому столику с витыми ножками, где стоял стеклянный графин с темно-рубиновой жидкостью, и налил ее в стакан.

– Будешь вишневый сок?

– Это кровь! – Митрий с подозрением посмотрел на стакан.

– Нет, это вишневый сок, – ответил Раат, качая головой, и на его губах играла легкая улыбка. – Думаешь, асуры пьют только кровь? Это проблемы Нираша, что он вампир-алкоголик, точнее кровеголик. Некоторые обращенные им типы прекрасно обходятся без крови.

Митрий неуверенно потянулся к стакану. Его давно уже мучила жажда, совершенно человеческая, материальная и болезненная. Точно он… постепенно оживал, возвращал себе физическое тело.

– Ты иссушен… Я же вижу, как горят глаза.

– Там яд? Дурман?

Раат посмотрел на него с искренним недоумением и спросил, вскидывая брови:

– Зачем? Никто тебя уже не накажет больше, чем ты сам себя. Одио показывала тебе картины создания армии Воронов, чтобы вытащить твою истинную сущность. Мы даже поспорили. Она утверждала, что твои отгрызенные крылья вновь отрастут. Я говорил, что ты превратишься в асура. Похоже, я оказался прав. Но твоя совесть чуть не убила тебя.

Митрий отвернулся и горестно зажмурился, пытаясь загнать обратно подступающие слезы. Но жажда и странная внезапная потребность в чем-то простом и земном взяли верх. Он порывисто взял стакан и жадно осушил его до дна.

Как ни странно, Раат не соврал. Это действительно оказался вишневый сок, терпкий и сладкий, без единой примеси крови или яда. И в этой простой, почти человеческой любезности, открывшейся в самом сердце ада, таилась самая страшная пытка – осознание, что палач и главный враг, возможно, оказался единственным существом во Вселенной, кто понял и принял его таким, каков он есть. Митрий – Лорд Гордыня. И здесь, в этой обители мрака, никто его не осуждал за разросшуюся «тень». От этого на душе отчего-то становилось легко и пусто. Пусто! И легко!

Раат продолжал исцелять его, но вновь