Путешествие цветка. Книга 2 - Го Го

Пережив несколько крупных сражений, все выбились из сил. На небе показалась серебристая луна. Сумерки в очередной раз окутали землю. Только на горе Чанлю по-прежнему было неспокойно. Цин Шуй и ее товарищи настаивали на том, чтобы навестить Хуа Цяньгу, но их не пускали. Юнь Инь неоднократно просил Бай Цзыхуа принять его, но безрезультатно. Тот отказывал, ссылаясь на плохое самочувствие, и лишь велел передать ему слова: пока Хуа Цяньгу не изгнана, она остается ученицей школы Чанлю и должна находиться под присмотром своих. Пусть даже не мечтает увести ее обратно в школу Маошань.

Глубокой ночью у дверей комнаты Мо Яня незаметно появилась фигура и тихо промолвила:

– Дедушка-наставник, ученица Ни Маньтянь просит о встрече.

– Так поздно? Что случилось?

– Есть срочное дело, о котором я должна доложить вам, – набравшись смелости, ответила девушка, в глубине души все еще испытывая страх и благоговейный трепет перед строгим Почтенным мастером.

– Входи. – Мо Янь щелкнул пальцем, и в комнате зажегся свет.

Ни Маньтянь вошла, открыв дверь, и с благоговением преклонила колени.

– Простите, что так поздно потревожила вас, дедушка-наставник.

– Говори, в чем дело.

– Осмелюсь спросить, как вы собираетесь в дальнейшем разобраться с делом младшей наставницы?

– Ты говоришь о Хуа Цяньгу?

– Именно.

– Хм. Как с ней разбираться, не мне решать. Это же его ученица. Если кто вмешается, он будет крайне недоволен. – Мо Янь сильно негодовал по этому поводу.

Ни Маньтянь чуть заметно улыбнулась:

– Не гневайтесь, дедушка-наставник. Владыка всегда был милосерден. Тем более дело касается ученицы, которую он лично обучал. Неудивительно, что ему тяжело с ней расстаться.

Услышав эти слова, Мо Янь еще больше разозлился и сурово выругался:

– Каким бы милосердным он ни был, ни к чему половину своей жизни отдавать в обмен на жизнь этой девчонки! Вон до чего себя довел!

Ладно бы от наказания девчонку избавил, но нет ведь. Обязательно нужно было настаивать на том, чтобы столько гвоздей Рассеивающих душу вместо нее принять. Себя уберечь не может, так еще и пошел из последних сил ее раны залечивать!

Тоска сковала сердце Ни Маньтянь. Если так подумать, окажись на столбе Казни Бессмертных она, Ло Шии сидел бы с холодным выражением лица, совершенно не обращая на нее внимания. Ненависть разгорелась в ней с еще большей силой. За какие такие заслуги? С какой стати Ло Шии и все на этом свете так добры к Хуа Цяньгу? Даже жизни ради нее не жалеют! Она-то думала, что в этот раз девчонка окончательно исчезнет прямо у нее на глазах. Тогда больше некому будет с ней соперничать и мериться силами. А в итоге Владыка не только спас свою ученицу, но и оставил на горе Чанлю.

– И на этом дело закончится?

– А как иначе? – Мо Янь злился. Раз Бай Цзыхуа принял решение, никому не заставить его передумать.

– У меня… у меня есть о чем доложить вам. Только не знаю, следует ли об этом говорить и как мне об этом сказать.

– Раз решила сказать, хватит мямлить. Никто тебя не накажет.

Ни Маньтянь опустила голову и зловеще улыбнулась:

– Дело крайне важное. Дедушка-наставник, прошу, пойдемте со мной.

Мо Янь и Ни Маньтянь покинули Дворец Алчности и сразу отправились в Небесную темницу, на самый нижний уровень.

Поскольку темница была защищена магией, ее практически никто не охранял. Лишь на самом нижнем этаже, где содержали Хуа Цяньгу, поставили сторожить двух учеников.

– Приветствуем, Почтенный мастер! – Поскольку тот пришел посреди ночи, они немного растерялись.

Мо Янь посмотрел на Ни Маньтянь. Она хочет, чтобы он встретился с Хуа Цяньгу?

Ни Маньтянь кивнула:

– Нам нужно войти. Откройте.

Ученики, стоя на коленях и отбивая поклоны с покрасневшими лицами, не знали, как быть:

– Владыка отдал приказ: никому не позволено входить и навещать ее.

Мо Янь прищурился:

– Даже мне нельзя?

Ученики ответили с кислыми минами:

– В особенности вам, Почтенный мастер. Владыка особо подчеркнул, что, если вы придете, мы обязаны немедленно сообщить ему.

Едва услышав это, Мо Янь пришел в ярость. Цзыхуа переходит все границы! В этот момент Ни Маньтянь замахнулась и двумя ударами стремительно оглушила обоих учеников, после чего достала у них ключи и открыла двери.

– Прошу, дедушка-наставник. – Ни Маньтянь почтительно согнулась. Мо Янь посмотрел на нее, сосредоточенно сдвинув брови, но ничего не сказал, взмахнул рукавом и продолжил спускаться вниз.

Они вошли в помещение, где содержали Хуа Цяньгу. Темница была со всех сторон запечатана, стояла беспросветная тьма. Тяжело раненная, девушка по-прежнему без сознания лежала в углу.

Мо Янь осмотрел ее с ног до головы и удивился. У Хуа Цяньгу не осталось и капли бессмертной силы, она ничем не отличалась от простого смертного, но разорванные меридианы цзин-май, вопреки ожиданиям, зарастали сами собой, а кости и плоть постепенно восстанавливались. Сколько же внутренних сил потратил Бай Цзыхуа на ее лечение? Сколько использовал чудодейственных средств? Младший и правда так заботится об этой отступнице? Гнев вновь вспыхнул в сердце Мо Яня.

Увидев Цяньгу, Ни Маньтянь тоже обомлела. Кто бы мог подумать, что, столкнувшись с таким большим несчастьем, та сможет обратить его в удачу! Недовольство и нежелание смириться еще больше укрепило ее решимость.

– Что ты хотела мне сказать? Это связано с отступницей?

Ни Маньтянь кивнула, пылая лютой ненавистью. «Наложила заклятие, чтобы не позволить мне ничего сказать, – ну и что с того? У меня все равно есть способ рассказать об этом».

Она вдруг достала из-за пазухи серебряный кувшин, открыла его и показала Мо Яню.

– Дедушка-наставник, взгляните. Это вода из пруда Бесчувствия, не смешанная с потоками из других прудов. Я лично получила ее из уст статуи древнего божественного зверя во Дворце Бесчувствия.

Мо Янь косо посмотрел на нее. Ни Маньтянь стало немного не по себе. Это правда. Она действительно, воспользовавшись тем, что во Дворце Бесчувствия никого не было, тайком проникла туда. Но сейчас не до этого.

– Ну и что? – Мо Янь не имел желания проводить разбирательство.

Однако Ни Маньтянь сделала два шага вперед и приблизилась к Хуа Цяньгу. Та сквозь сон почувствовала, что кто-то подошел к ней. Еще не осознавая нависшей над ней беды, она из последних сил попыталась открыть глаза… «Наставник? Это наставник?»

Ни Маньтянь остановилась. На ее лице появилась жестокая ухмылка. Наклонив серебряный кувшин, она вылила воду из пруда Бесчувствия на лицо и тело девушки.

– А-а-а…

Надрывный вопль протяжным эхом разнесся по