Путешествие цветка. Книга 2 - Го Го

Ни Маньтянь тоже испугалась: она совершенно не ожидала, что у Цяньгу возникнет настолько сильная реакция на воду из пруда Бесчувствия. Кувшин выпал из ее рук и ударился о пол. В ужасе Ни Маньтянь попятилась назад.

Мо Янь тоже замер в оцепенении, но тут же отреагировал и поспешил заклинаниями запечатать все вокруг. Иначе, если Бай Цзыхуа или кто другой увидит это техникой созерцания сокрытого…

Почти в то же время Бай Цзыхуа и Дунфан Юйцин, почувствовав что-то неладное и зловещее, открыли глаза. Но через мгновение ощущение пропало.

Хуа Цяньгу пробудилась от тревожного сна и стала от боли кататься по полу. Но она не могла даже просто руку поднять, чтобы закрыть лицо.

Больно. Как же больно! Во много раз больнее, чем когда гвозди Рассеивающие душу вонзались в ее тело. Словно искромсанная на куски, кожа и плоть, вступив в сильную реакцию с водой из пруда Бесчувствия, подобно жабе, изрыгали огромные тошнотворные пузыри, после чего разлагались еще сильнее. На шее, в местах, куда попало больше всего воды, обнажилась кость ключицы, а кожа и плоть полностью сгнили.

Цяньгу истошно вопила от боли, катаясь по полу из стороны в сторону. Вся съежившись, она корчилась в судорогах. От такого жуткого зрелища даже у Мо Яня перехватило дыхание.

Ее чувства настолько глубоки? К счастью, на нее лишь брызнули водой из пруда Бесчувствия. Окажись она в пруду Трех Жизней, даже косточек бы не осталось.

Неизвестно, сколько раз Хуа Цяньгу теряла сознание и вновь пробуждалась от боли. Ладно бы страдало только тело. Но даже сердце словно раскромсали на куски. Она знала, что это вода из пруда Бесчувствия. Ей слишком хорошо знакомо было это ощущение! Однажды, после того как она осознала свои чувства к наставнику, на нее случайно попали две капли этой воды, когда она резвилась с Тан Бао. Боль была невыносимой. С тех пор девушка боялась воды из пруда Бесчувствия, как чудовища, не осмеливаясь прикоснуться к ней.

Шрамы от воды из пруда Трех Жизней цветом отличаются от обычных. Вода из пруда Бесчувствия оставляет ярко-красные рубцы, из пруда Алчности – ядовито-синие, а из пруда Безумства – фиолетовые. К тому же от таких шрамов невозможно избавиться.

Так кто же это? Кто пролил на нее воду из пруда Бесчувствия?

Смертельную муку в теле и в сердце ей не забыть никогда в жизни. Впрочем, сейчас Цяньгу пребывала в совершенно ясном сознании. Каждый нерв, один за другим, сообщал ей об этой боли и отчаянии.

Кто же эти двое, что стояли рядом? Девушка изо всех пыталась открыть глаза, но вода из пруда Бесчувствия уже разъела все ее лицо так, что ничего не было видно, и, пусть веки оставались закрыты, жидкость постепенно просачивалась между ними, обжигая глазную оболочку.

Боль… Сплошная боль…

Цяньгу свернулась калачиком и сдавленно зарыдала, словно горестно плачущий дух. У Мо Яня и Ни Маньтянь волосы встали дыбом.

– Наставник, наставник…

Чем больше она звала его, чем больше думала о нем, тем больнее ей было. Такой прерывистый, надрывный и зловещий плач даже Мо Яня заставил отойти на несколько шагов.

Оказывается, она…

Мо Янь посмотрел на Ни Маньтянь. Вся бледная и трепетавшая от страха, та кивнула.

Почтенный мастер тяжело вздохнул. Больше не в силах смотреть на столь жуткую картину, он толкнул двери и вышел, а потом остановился, чтобы перевести дух и успокоиться.

Эта отступница, оказывается, влюбилась в Бай Цзыхуа? Влюбилась в своего наставника?

Ни Маньтянь тоже, шатаясь, вышла за дверь. Больше не в силах сдерживать приступ тошноты, девушка присела на корточки, и ее едва не вывернуло. Она тоже боялась воды из пруда Бесчувствия, ведь, если прикоснется, тоже почувствует боль. Но кто бы мог подумать, что вода так сильно разъест тело Хуа Цяньгу, и она превратится в такое. Жуткое и омерзительное зрелище.

– Ты привела меня сюда, чтобы рассказать об этом?

Ни Маньтянь не ответила. Наложенное заклинание по-прежнему не позволяло ей говорить, поэтому она с трудом придумала такой способ, надеясь, что при своей подозрительности Почтенный мастер сам обо всем догадается.

Мо Янь не знал о заклинании, наложенном на Ни Маньтянь, поэтому посчитал, что ей следовало просто доложить об этом. Она же пошла на такие сложности и столь жестоким методом сообщила ему эту новость. Какое коварство и безжалостность! Поневоле Мо Янь начал испытывать к ней отвращение. Пусть он всегда недолюбливал Хуа Цяньгу и даже ненавидел за то, сколько проблем она принесла Бай Цзыхуа, но все же эта девочка столько лет росла на его глазах. Пусть на словах Почтенный мастер был строг, но все-таки чувствовал к ней определенное расположение.

Но теперь, узнав о столь глубокой любви девушки к Бай Цзыхуа, он ни в коем случае не мог оставить ее здесь, а то не избежать беды.

– Знает ли об этом Цзыхуа?

Ни Маньтянь покачала головой:

– Вряд ли знает. Иначе, если учесть характер Владыки, он больше не стал бы держать ее при себе.

Мо Янь тяжело вздохнул:

– Прикончи ее, чтобы не мучилась. – От разлетавшихся по темнице душераздирающих криков о наставнике у него тоже сжалось сердце.

После того как ей велели убить девушку, Ни Маньтянь следовало бы прыгать от радости, но теперь она чувствовала, что все же рука у нее не поднимется. Быть может, увидев, как пролитая вода из пруда Бесчувствия совершенно неожиданно привела к такому жестокому итогу, она стала испытывать некоторое чувство вины.

– Дедушка-наставник, если она вот так умрет, как мне объяснить это Владыке, если он спросит?

– Хм! Скажу, что я ее убил. Что он сделает?

– Владыка не станет из-за этого ссориться с вами. Но вы же знаете его характер. Ни к чему из-за Хуа Цяньгу вредить вашим с ним взаимоотношениям. Оно того не стоит. Лучше все тщательно взвесить…

Мо Янь, нахмурившись, задумался. И правда, ради ученицы Бай Цзыхуа предпочел выдержать шестьдесят четыре гвоздя Рассеивающих душу. Нельзя недооценивать, сколько места она занимает в его сердце, – происходящее уже вышло за рамки любых ожиданий. Если Хуа Цяньгу постигнет трагическая смерть, еще неизвестно, как младший отреагирует. Незачем рисковать братскими взаимоотношениями. Но эту девчонку и в самом деле нельзя оставлять…

Ожесточившись, Мо Янь развернулся и направился назад во Дворец Алчности, оставив Ни Маньтянь разобраться с последствиями и принять все необходимые меры.

К этому времени вода