Путешествие цветка. Книга 2 - Го Го

Ни Маньтянь все продолжало тошнить. Отвернув голову, она медленно приблизилась к девушке.

– Кто ты? Почему хочешь навредить мне? – Хуа Цяньгу обессиленно лежала на полу, подобно дохлой рыбе на разделочной доске, растерзанной и с содранной чешуей.

– Никто не вредил тебе. Вода из пруда Бесчувствия для простых людей ничем не отличается от обычной. Просто у тебя совесть нечиста. Сама же себе и навредила! – возразила Ни Маньтянь, словно от этого на сердце могло стать чуточку легче.

Хуа Цяньгу горько усмехнулась:

– Давно следовало догадаться, что это ты. Тот, кто так ненавидит меня, хочет моей смерти и может спокойно прийти в Небесную темницу… Кто еще это мог быть?

Вдруг в голове промелькнула мысль. Ужас охватил лежащую девушку.

В таком жалком и плачевном состоянии соученица вдруг показалась Ни Маньтянь довольно смешной. Она наклонилась.

– А сама как думаешь? Решила, что раз скажешь тому мерзкому ученому разобраться со мной, я не найду способ сообщить о твоих позорных делах?

Хуа Цяньгу задрожала всем телом, неизвестно, то ли от боли, то ли от страха.

– Ты…

– Только что сюда приходил Владыка. Я не могла четко ему все объяснить, поэтому нарочно позвала в темницу. Глядя на то, как ты мучаешься от воды из пруда Бесчувствия, катаешься по полу и, плача навзрыд, зовешь наставника, даже дурак понял бы, о чем ты думаешь.

Хуа Цяньгу словно молнией ударило. Она больше ничего не слышала. То, что она столько времени скрывала изо всех сил, в итоге раскрылось? С каким презрением наставник наблюдал за этой сценой?

– Владыка метал громы и молнии. Разве мог он представить, что его горячо любимая ученица питает к нему столь низменные и постыдные чувства? Он сотню раз пожалел о том, что не изгнал тебя из школы и оставил на этой земле влачить свое жалкое существование.

Слово за словом безжалостно разрывали в клочья сердце Цяньгу. Оставалось лишь сожалеть о том, что она только что не умерла на столбе Казни Бессмертных.

Без колебаний разорвал меридианы во всем ее теле, превратив ученицу в ничтожество, а потом просто стоял и смотрел, как она терпит пытку водой из пруда Бесчувствия. Должно быть, наставник сильно разочарован в ней и глубоко ненавидит, поэтому и проявляет подобную жестокость.

Раньше она бесчисленное множество раз представляла, как ее будет презирать и как накажет наставник, узнав о ее чувствах. Кто бы мог подумать, что он окажется настолько беспощадным. Однако средь моря отчаяния была капля спокойствия. Наконец-то больше не нужно скрывать от него. Что ж, пусть так…

– Как наставник хочет наказать меня? – Она уже давно не думала бороться за жизнь. Если у него осталась к ней, как к ученице, хотя бы малая толика чувств, смерть будет для нее единственным спасением.

Ни Маньтянь нравилось видеть ее в таком отчаянии. Это было даже приятней, чем наблюдать за ее пытками. Но для большей уверенности необходимо еще раз проявить жестокость.

Она подняла с пола серебряный кувшин и вылила в рот Хуа Цяньгу оставшуюся воду из пруда Бесчувствия, заставив девушку выпить ее. Дунфан Юйцин ведь наложил заклинание, чтобы не позволить ей говорить? Тогда Ни Маньтянь сделает так, чтобы Хуа Цяньгу больше никогда не произнесла ни слова!

Горло девушки обожгло едкой водой из пруда Бесчувствия. В этот раз больно было так, что она даже закричать не могла, а лишь издавала чудовищные, наводящие страх хриплые стоны, похожие на тихие всхлипывания дикого зверя.

Увидев, что слепая стала еще и немой, Ни Маньтянь, наконец, немного успокоилась. Цяньгу должна быть ей благодарна. Если бы она не попросила у Почтенного мастера о снисхождении, та давно уже лишилась бы жизни.

– Владыка сказал, что больше не желает видеть тебя. Но, принимая во внимание ваши многолетние отношения наставника и ученицы, он пощадит твою никчемную жизнь!

Хуа Цяньгу погрузилась в вечный мрак. В сердце что-то оборвалось. Девушка лишилась чувств.

* * *

На следующий день Ша Цяньмо совершил ночной набег на гору Чанлю и убил учеников-стражников. Похищение преступницы Хуа Цяньгу встревожило всех. Очнувшись, Бай Цзыхуа услышал новость, с каменным выражением лица сплюнул кровь и вновь погрузился в глубокий сон.

Впрочем, Ло Шии и Цин Шуй, наоборот, вздохнули с облегчением. Раз это сделал Ша Цяньмо, он непременно хорошенько позаботится о Хуа Цяньгу. Это куда лучше, чем вечно быть запертой в темнице и света белого не видеть.

Лишь Дунфан Юйцин был чернее тучи.

Что-то не так. Но что же именно? Камень жизни показывал, что она еще не умерла, но при своих способностях он, вопреки ожиданиям, нигде не мог отыскать ее следов.

Однозначно что-то случилось… Тревога и нехорошее предчувствие сковали его сердце. Сейчас нужно отправиться в мир демонов и скорей найти Ша Цяньмо.

* * *

Поздней ночью перед дверями Мо Яня вновь незаметно появилась фигура и тихим голосом сказала:

– Почтенный мастер, мне нужно доложить вам о важном деле.

Мо Янь нахмурился. Как-то много в последнее время стало подобных дел.

– Войди.

Посетитель робко открыл двери. Он стоял весь перепуганный и охваченный беспокойством. Мо Янь взглянул на гостя. Им оказался ученик Ли Мэн.

– Что случилось?

Ли Мэн плюхнулся на колени.

– Есть одно дело… Не знаю, следует ли об этом говорить… – Он огляделся вокруг с весьма озадаченным видом.

– Хватит мямлить. Говори скорей.

– Дело…

Тогда Ли Мэн, запинаясь, рассказал о том страстном поцелуе между Бай Цзыхуа и Хуа Цяньгу, свидетелем которого стал однажды ночью.

С каждым его словом Мо Янь хмурился все сильнее. Комнату тут же словно заволокло тучами.

– Каждое сказанное тобой слово – правда?

– Почтенный мастер, каким бы храбрым я ни был, не посмел бы очернять имя Владыки и попусту болтать о подобных вещах! Позже Хуа Цяньгу с помощью техники захвата души стерла ту часть моих воспоминаний. Только когда она получила наказание гвоздями Рассеивающими душу и лишилась бессмертного тела, та картина смутно начала всплывать у меня перед глазами. Я до смерти перепугался, но не осмеливался поверить. Лишь вчера вечером я окончательно все вспомнил, обрел уверенность и после долгих колебаний, наконец, решился прийти и доложить вам об этом.

Мо Янь прищурился. Дело чрезвычайно необычное. Если все действительно так, как сказал Ли Мэн, то это уже не просто